Рысюхин, ты что, пил?

Между тем я видел пусть и пожилого – за сорок лет точно – мужчину среднего роста, средней комплекции в тёмном официальном костюме и с густыми, коротко стриженными чёрными волосами с лёгкой проседью.

– Доктор?! – Изумление, видимо, так явно прорвалось в моём голосе, что незнакомец слегка усмехнулся.

– Не совсем. Следователь Могилёвского управления четвёртого отделения Жандармерии, Мурлыкин Василий Васильевич. А это мой местный коллега и сопровождающий от уже Минского управления третьего отделения.

Следователь, в котором вот совсем ничего не было от мурлыки и которого вряд ли кому-то захотелось бы назвать «котом Васькой», на редкость не соответствует человек имени, кивнул куда-то вправо от себя.

Я чуть повернул голову и увидел второго мужчину в тёмном костюме. Этот был моложе, лет тридцати.

– Подпёсок Евгений Миронович, – представился он. – Присутствую здесь по принципу территориальности и от того, что у вас местом постоянного проживания указана Минская губерния.

Кот и пёс. Или у кого-то нездоровое чувство юмора, или только я такой на голову больной, кто обращает внимание на подобные коллизии.

Тем временем Мурлыкин, как явно старший в паре, и не только по возрасту, продолжил:

– Вы Рысюхин Юрий Васильевич?

– Викентьевич! Рысюхин, Юрий.

– Да, всё верно. Извините – небольшая проверка. Вижу, память у вас в порядке?

– А вот этого я бы не стал утверждать так уверенно! – раздался голос доктора, и он вышел в поле моего зрения. Что ж, полосатые штаны на месте, как и борода, но скорее «шкиперская», чем «докторская».

А вот насчёт «сухонького старичка» – ничего общего, здоровенный дядька под два метра ростом и чуть ли не метр шириной, как мне с кровати показалось. – Долгая кома и характер ранений, я не про физический уровень сейчас говорю, практически исключают такой вариант. Пробелы и лакуны не то, что возможны – они неизбежны, я вас об этом уже предупреждал и ещё раз напоминаю. Счастье уже, что общей амнезии нет.

Следователи синхронно поморщились – видимо, слова доктора чем-то им не понравились.

Причём у старшего гримаса была почти незаметной, в отличие от младшего.

– Да, разумеется, Александр Семёнович, мы помним, хоть вы нам это всего лишь раз пятнадцать до этого сказали! – Мурлыкин слегка «выпустил коготки». – Я именно это и имел в виду – видимое отсутствие признаков общей амнезии.

– Итак, господин Рысюхин, я веду следствие по делу, связанному с обстоятельствами вашего сюда попадания.