Рысюхин, ты что, пил?

Кроме того, каждый вызов для отправления службы оплачивается отдельно, есть утверждённые тарифы. Там отдельная кухня, будущие коллеги вам расскажут лучше и подробнее. Ну, вроде бы всё. Есть вопросы, пожелания?

– Вопросов нет, а пожелание одно – побыстрее попасть домой!

– Тогда давайте провожу вас до выхода, чтобы часовой не цеплялся, и будем прощаться.

До выезда из города было около четырёх с половиной вёрст, но мне понадобилось три четверти часа на то, чтобы их преодолеть, поскольку толпы народа бродили по улицам как хотели и куда хотели и приходилось практически протискиваться между ними.

После того, как на въезде в кварталы плотников Захарьевская улица после излома поменяла имя на Борисовский тракт стало легче, но ненамного. Тракт вывел меня к железной дороге и дальше шёл в основном вдоль неё, то отдаляясь, то пересекая пути[1]. Примерно на половине пути я остановился дать отдых Воронку на берегу Волмы. Нетерпение сжигало изнутри, но я старался держать себя в руках.

Ещё два с половиной часа пути и немного уставший Воронок остановился у хозяйственных ворот нашего участка. Прислуживавшая по дому женщина, тётка Ядя, как её все звали, всплеснула руками и, едва открыв ворота, убежала в дом. И не успел я распрячь коня, как в дверях показалась бабуля. Она стояла на пороге и молча, тихо плакала, глядя на меня. Я подбежал и обнял бабушку, мимоходом удивившись, какая она, оказывается, маленькая. Обняв её за плечи и целуя седую макушку, я повторял только одно:

– Не плачь, родная.

Нас двое, мы справимся. Мы со всем справимся…

[1] Современная (с некоторыми отклонениями, появившимися позже) трасса шоссе Минск – Борисов – Орша была проложена незадолго до Великой отечественной. Старое шоссе шло вдоль путей – точнее, пути в последней трети девятнадцатого века прокладывались вдоль него. Сейчас от этой дороги остались отдельные участки, самые большие это часть дороги Н-9531 и шоссе от южной окраины Смолевич до Жодинского хлебзавода.

Глава 18

Я стоял, обнимал бабушку, а внутри как будто лопнула какая-то плёнка, которая покрывала мои чувства и эмоции, делая некоторые из них ослабленными, а иные вовсе низводя до уровня осознания того, что «тут должно быть грустно». Возможно, последствия травмы, которая вот сейчас вот залечилась, но равно это могло быть и чем-то другим, на данный момент меня этот вопрос не интересовал, так, мелькнула мыслишка по краю сознания.