Русь-XXI. Повесть о ненастоящем человеке.

— Хорошо, вам приходилось совершать преступления, не считая нелегальной иммиграции на территорию Великой Руси?

Вопрос-то скользкий, потому что грабеж грабителей, которые пытались ограбить Семена — точно деяние противозаконное. Ладно, попытаюсь вывернуться.

— Я не юрист, как бы. Например, мне неизвестно, как с точки зрения закона выглядит мое участие в подпольных боях. Еще я побил двоих вооруженных грабителей, которые пытались ограбить хорошего человека — у них были нож и кастет. По логике здравого смысла, это была оправданная самооборона.

Ну или оборона третьего лица. Но законы не всегда следуют здравому смыслу, к сожалению.

— Еще что-нибудь?

— Ну, еще меня пытались застрелить, и мне, опять же, пришлось применять насилие для защиты своей жизни.

— Нескучная же у вас жизнь, — обронил Маслов.

— И не говорите. Но тут как бы вина не моя, просто занесло меня в плохой район. Заброшенки за «Полем дураков» знаете? Нормальные люди туда ездят на бронированных лимузинах, а у меня ни лимузина, ни охранников.

И не моя вина, что некоторые должностные лица пинают буи вместо того, чтобы разбираться с неблагополучными районами. Я-то, между прочим, к насилию не склонен, я даже на арене пошел в лигу без правил, где дерутся в основном моральные уроды, только потому, что бить по лицу противника-спортсмена, которого выгнала на арену нужда, как и меня, и который ничего плохого мне не сделал и вообще, наверное, хороший человек... ну как-то неприятно. Плохих людей бить легче.

— Так чем кончился инцидент с попыткой застрелить? — спросил Вяткин.

— Я жив, как видите. Персона, которая пыталась прострелить мне голову ни за понюшку табака, тоже осталась жива, хоть и пострадала маленько.

— А пистолет?

— Выбросил.

— Очень несознательный поступок, — протянул гэбист.

— Да ладно? — фыркнул я. — Чья вина, что по улицам ходят преступники с крупнокалиберными револьверами?! Моя или ваша? Я вам, кстати, секрет открою: если вы будете заниматься тем, чтобы устраивать неприятности хорошим людям вроде меня — то вполне естественно, что времени на работу с плохими у вас не останется.

Тут вмешался Маслов.

— Господа, что там у вас на ленте?

— Практически ничего, — признал Грибоедов.

— Ну тогда дальше я. Итак, что там по вендиго?

Я пожал плечами:

— Повторю то же самое, что сказал четыре часа назад. Я не знал, что это за тварь. В тот момент, когда я вытаскивал вендиго из машины за ноги, мне казалось, что это голый мужик, вероятно, упоротый.