Русь-XXI. Повесть о ненастоящем человеке.

Народу мало, так что я побродил маленько и без особого труда нашел скамейку на отшибе у пруда.

Здесь я смог осторожно вынуть из кармана револьвер и спрятать за пазухой, а потом украдкой рассмотреть.

Оружие оказалось странным. Рукоятка как рукоятка, спусковая скоба, курок, все такое, но револьвер «курносый», с коротким стволом и странным продолговатым барабаном. Патроны оказались еще более странными: длинная цилиндрическая гильза, из которой не выступает пуля. Как у «нагана», но гильза длиннее, а пуля внутри — не свинец.

Наконец, я вынул одну стреляную гильзу и сразу понял, что пахнет порохом именно она.

А все дело в том, что вместо пустоты внутри я увидел пробку, которая заклинила в сужении дульца гильзы. Вот оно что…

Я вспомнил звук выстрела: это были хлопки, а не грохот, которого стоило бы ждать от оружия такого калибра. Пуля взрывалась и то громче. Получается, что между пороховым зарядом и пулей находится пробка-толкатель. При выстреле порох сгорает и обеспечивает пробке мощный толчок, пробка выталкивает пулю в ствол, а сама закупоривает гильзу, отсекая пороховые газы.

Потому и ствол короткий, длинный был бы во вред. Бесшумный патрон, вот оно что. И сейчас стреляные гильзы потихоньку стравливают запертый внутри под большим давлением газ, отсюда и стабильный запах.

Я вынул из барабана еще две гильзы и выбросил их в воду. На месте, где они утонули, начали появляться маленькие пузырьки.

На выходе из парка я почувствовал легкий голод: уже прошло часа три.

Яичница была хороша, но я три часа в непрерывном движении, если не считать десяти минут на скамейке. Ну что ж, план у меня есть, мне надо дождаться вечера и выйти на охоту, а дальше пан или пропал. Так что я могу свои четыре сотни спокойно проесть: уже ночью у меня будут деньги или я сам буду мертв.

О том, что я могу просто не найти толкача, стараюсь не думать: в этом случае к утру я буду голодный, уставший, сонный, без денег и убежища. И тогда мои дела станут совсем плохи.

Проходя мимо ларька с жареными пирожками, я скользнул глазами по вывешенному ценнику. Пирожок с горохом — рубль двадцать, пирожок с повидлом — полтора рубля, пирожок с капустой…

Стоп, что?! Рубль двадцать?!

Две минуты спустя я, счастливо улыбаясь, отошел от прилавка с пакетом, источающим замечательный запах. Четыре пирожка с котлетой, два рубля штука.

Но улыбаюсь я не от предвкушения трапезы: у меня пятьсот рублей в кармане.