Русь-XXI. Повесть о ненастоящем человеке.

Да и кто такой нынче пехотный офицер или танкист? Но если качества позволяют тебе сюда пройти — то это, пожалуй, лучший твой шанс. Сюда немногие проходят, ты тут — значит, ты уже в какой-то мере избранный. А дальше все в твоих руках.

— Хм… Ты так это расписал, словно это прям твоя биография…

— Это и есть моя биография, — вздохнул Виктор. — Папа — четвертый уровень, мама — пятый. А у меня единичка с минусом, я могу запитать максимум фонарик, но никак не джаггернаутский доспех. И что делать в таком случае человеку, который с детства мечтал быть героем? Протирать штаны в танке или в штабе? Я предпочел сюда.

Заодно я как бы невзначай попытался полюбезничать с девушками — из них две некрасивые, причем обе спортсменки, что характерно. Оказалось — обе из бойцовских видов спорта, и обе так примерно по двадцать четыре года или все двадцать пять.

— А, так мы с вами одного поля ягоды, — хохотнул я, — я как бы тоже того… На арене дрался. Только подпольной. А чего вы спорт на военку променяли?

Девушкам явно польстило, что к ним деликатно подкатывает или пытается подкатывать новенький, самый сильный парень из отряда, да еще и собой он ничего так, потому обе ответили довольно откровенно.

Причем ответ у них был один и тот же на двоих: потому что в двадцать пять в спорте ловить уже особо нечего, если до этого не удалось ничего впечатляющего наловить, а особенно это касается женского спорта.

— Тут понимаешь какое дело, — сказала одна, назвавшаяся Илоной. — Женские боевые искусства — штука не настолько же популярная, как мужские.

И тут мало хорошо драться — надо еще и смазливое личико иметь.

— Типа, рекламные контракты и все такое достаются более красивой, а не той, которая победила?

— Вот-вот… А ты откуда знаешь?

— Моя бывшая тоже нашего поля ягодка.

И тут отозвалась третья, намного более симпатичная, но которая мне почему-то сразу не понравилась.

— А ты-то сам как тут оказался? Я слыхала, в подпольных боях бойцы могут делать хорошие деньги — как победители, так и проигравшие, если хорошо дрались.

И взгляд у нее… оценивающий. Но не такой, каким девушки на парней смотрят, а какой-то другой. Словно патрицианка к рабу на рынке присматривается.

Хотя что это я… Может, мне просто показалось. Отвечу дружелюбно, мне не нужны недруги с первого же дня.

— Ну да, это правда. Пока я дрался на арене — горя не знал. Но с некоторых пор я там больше выступать не могу.

— А чего ж так?

— Просто я там всех победил и со мной больше никто не хотел драться.