Воздушные фрегаты-5. Большая игра

Значит, будет вербовать новых одержимых. Удалось кое-что разузнать про прежних бойцов. Кто они, откуда…

- И?

- Пока не могу утверждать с гарантией, но есть вероятность, что это бывшие шиноби из той же банды, что атаковала вас на выпускном балу. Видимо, у них были нужные качества для удержания энергомонстра в себе. Но они кончились. В клане убийц, кроме трех стариков, не осталось мужчин. Только дети и женщины.

- Они сами себя наказали…

- Не буду спорить…

- Что-то еще?

- А этого мало? Я-то думал…, – он постучал пальцами по подлокотнику и добавил, – Ну, разве что… В штабе японского флота очень недовольны усилением Асано.

Под него создано отдельное управление, подчиненное напрямую императору. В Токио и без того постоянно грызня между армейцами и флотскими, по факту и власть скорее в их руках, чем у Хирохито, а тут такой пердимонокль… Но после разгрома в Поянху и генералы, и адмиралы вашими стараниями изрядно потеряли лицо… Пришлось молча проглотить пилюлю… Вот теперь точно все.

- Вы отлично поработали. Просто блестяще. К слову, люди цесаревича вам чем-то помогли?

- Разве что не мешали и обеспечивали информацией и документами. А так чтобы да, то нет…

- Понял. Что ж, если будут срочные новости, сообщайте немедленно, используя шифр.

- Это понятно. Удачного вам свадебного турне, шеф.

- Спасибо, Семен Наумович.

Глава 6

После тяжелейшего боя с аякаси на авиабазе Поянху первое, что сказал Хаджиев Марту, было:

- Командир, кажется, я начал понимать, что значит быть русским.

- И как оно тебе?

- Пока еще не понял. Какая-то легкость на душе. Хочется весь мир обнять. Вот на вас всех смотрю и радуюсь, что живы, что победили.

- «И так сладко рядить победу, словно девушку в жемчуга, проходя по дымному следу отступающего врага». Это не я, это Николай Гумилев сказал. Да, ты прав. Это он самый – русский дух. Рад за тебя, дружище! И спасибо. Ты нас всех выручил!

С тех пор прошло уже немало времени. Ибрагим – некогда ку-гун тайи: капитан-лейтенант японского военно-воздушного флота Ёситару Накагава, вот уже год как стал членом экипажа «Ночной Птицы» и верным соратником ее капитана.

За год, полный драматических событий, бортинженер Хаджиев не только привык к новому имени и фамилии, гораздо важнее оказалось то, что он преобразился, ощущая себя все больше своим среди своих, а не непонятным, подозрительным чужаком, некогда из милости спасенным Колычевым от смерти.