Граф Лазарев. Том IV

Наверное, вспомнил про скрипку.

Мы вышли из дома проводить дорогих родственников и увидели толпящихся за воротами простолюдинов. Ну ладно, не то чтобы толпящихся, их было человек пятнадцать. Основная масса подданных уже поприветствовала нас днем у часовни, бросая под ноги букеты цветов (обычно промахивались), и воздавая хвалу мне и моей жене (иногда даже слишком рьяно. Я надеюсь, что чей-то удивленный крик: «Мля буду, да это ж граф с графиней!» никто не слышал). Сейчас у ворот собрались те, кто к часовне прийти либо не успел, либо не захотел.

— Поздравляем вас, Ваше Сиятельство. — Вперед, когда я подошел к собравшимся, вышел бородатый мужик. — Ото всей деревни нашей. Желаем счастья, процветания, побольше де... — Мужик закашлялся. Судя по важному виду, он был деревенским старостой.

— Спасибо! — поблагодарил я. Получать поздравления всегда приятно, тем более что с «побольше денег» он попал в точку.

— Детей побольше, — разочаровал меня староста, откашлявшись. Ну вот, а я уж было подумал, что подданные понимают своего барина.

— Это вам от нас ото всех подарок, Ваше Сиятельство. За то, что о простых людях думаете. Вы хоть и граф, а человек добрый, понимающий. А то знаете, бывают некоторые. — Судя по лицу старосты, под «некоторыми» он понимал решительно всех высокородных. Ну или всех минус граф Лазарев. — Вот вам, Ваше Сиятельство, икона. Чтоб, стал быть, защищала вас и Божьим покровительством одаривала. Всей деревней на нее скинулись.

Я осторожно принял тяжелую икону из рук мужика.

Она и правда выглядела богато: золоченая рама, аккуратная роспись. Похоже, в этой деревне я пользуюсь популярностью.

— Спасибо вам от всей души. Я поставлю ее на самое почетное место, — пообещал я. — А кто на ней изображен?

— Косма и Дамиан, бессребреники, — гордо ответил староста. — Врачеватели святые, что людям помогали, а злато презирали. Мы подумали, вам как раз подойдет.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил я. Поставлю ее на полку над кроватью, пусть каждое утро напоминает мне, что в мире существуют разные жизненные философии.

Неожиданно кое-что отвлекло меня от Космы и Дамиана. В кучке деревенских стояла благообразного вида бабуля, рядом с которой на земле сидели три... свиньи?

Я протер глаза, размышляя, могли ли несколько бокалов вина породить подобные галлюцинации, но поросята никуда не исчезли.

— Кто это? — спросил я у старосты, незаметным жестом указывая на старушку.

— Евдокия Петровна, соседка моя, — громким шепотом ответил староста.