Эра Огня 1. Первые искры

Ты заметила? Поначалу он то и дело морщился — у него болела голова, когда он пытался вспомнить что-то, чего не существует в нашем мире. Теперь перестал. Так устроен мозг. Забери у человека слова, и память растает, превратится в обрывочные картинки, которые ничего не пробудят в сердце. Родителей он уже не помнит, это воспоминание поглотил Огонь. Скоро та же участь постигнет его любимую сестренку, имя которой он уже не пытается произносить. Он либо избавит меня от клятвы, либо пройдет год, и возвращать будет некого.

Я пятился, широко раскрыв глаза и ощущая, как тяжело колотится сердце в груди. Мелаирим ведь прав! Прав, старый подонок! Показали мне пару фокусов, пару еще кое-чего, и я позволил себе забыть обо всём!

Да, конечно, я думал о нашей сделке, но в мыслях не смог перешагнуть через необходимость «выбрать жертву». Жертва представлялась мне хрупкой блондиночкой с жалобными голубыми глазами, которые будут сниться мне до конца дней. Но ведь мир наверху не сплошь населен голубоглазыми жалобными блондинками! Надо хотя бы попытаться, хотя бы начать, выбраться на поверхность!

А хуже всего было то, что я не мог толком вспомнить лицо сестры.

Вместо него охотно всплывала Рюгу Рена с заставки на моем смартфоне (вот имена анимешных персонажей почему-то в этом мире легко вспоминались и произносились), и тут память заканчивалась. Исчезала та тонкая, необъяснимая связь между мной и моей сестренкой, пропали наши долгие разговоры за полночь, когда она, еще мелкая, боялась засыпать одна и пробиралась ко мне в комнату. И всё из-за того, что я забыл родной язык?! Не верю!

Вернувшись в комнату, я включил смартфон и открыл снимок сестры. Смотрел на него долго, до рези в глазах, впитывая памятью каждую черточку её улыбающегося лица. Только она одна и осталась у меня от прежнего мира, где я родился и вырос. Терять эту ниточку я не собирался ни при каких обстоятельствах. Но заряда смартфона осталось меньше половины, а потом? Что потом?!

Я выключил смарт и уснул, сжав кулаки. Алая печать горела на кулаке всю ночь.

Утром я пришел в святилище первым, до завтрака, и Таллену встретил в угрюмой позе. Я сложил на груди руки, закутался в плащ и, наклонив голову, смотрел в огонь. Минут десять эту позу отрабатывал, но Талли усилий не оценила.

— Ты чего нахохлился, как курица на петуха? — спросила она. — Подумал над моим интересным предложением?

— Всю ночь думал, — отважно пискнул я (голос некстати «сломался»).

— Мозоли не натер? — фыркнула Талли.