Эра Огня 1. Первые искры

— Смертная казнь, либо принесение в жертву, — повторил я. — Даже не знаю, что и выбрать. Всё такое вкусное…

Впрочем, если верить буквам, то выбирать мне и не придется. Решит какой-то Орден. Вот спрашивается, и зачем было меня в этот мир тащить, если через несколько часов меня угробят? Может, для того и тащили, конечно. Мало ли, вдруг у них тут жертв для Падшего не хватает, приходится из других миров похищать. Что ж, хоть какая-то от меня польза будет. Слабое утешение, но другого нет.

Хотя, есть другое.

Я вспомнил, как почтенный Мелаирим мне загадочно подмигнул. Ну а что? Может быть, он что-то предпримет. Видно же, что мужик тут не конюшни чистит. Замолвит где-нибудь словечко. Зачем я ему нужен, конечно, другой вопрос. Но будем решать проблемы по мере их поступления.

Решив так, я улегся на вонючую шкуру и закрыл глаза. Не думал, что усну, однако успел лишь подумать о сестре, как меня будто выключило.

***

— Этот? — рыкнул чей-то голос.

Я вскочил. Сердце заколотилось, меня трясло.

Я всё еще был в каземате, это был не сон. Эх… Жаль. Вот был бы вариант — проснуться сейчас где-нибудь на алгебре, получить указкой по башке…

— Он самый, — сказал знакомый голос.

Я посмотрел на решетку. За ней стояли двое. Один — рыцарь в каких-то вычурных доспехах с вензелями и узорами. Смотрел на меня, как на таракана. А второй — давешний монах с усами, который требовал с меня печать.

— Печатей нет, либо он их не показывает, — тут же сказал он.

— Непонятно, кто, и как…

— Не имеет значения, — заявил рыцарь. — Костёр уже сложили. Открывайте!

Подбежал еще один рыцарь и положил руку на решетку. Та почти сразу поползла вниз, освобождая проход.

— Постойте! — заорал я. — Погодите, а суд? Разве не должно быть суда?

— Суд уже был, — сказал расписной рыцарь. — Тебе, проходимец, выпала великая честь послужить жертвой Падшему. Благодаря тебе тепло и свет не покинут наш мир.

— Слава Огню, — пробормотал я, в полном смятении.

Эх, где же ты, почтенный Мелаирим… Может, у него просто нервный тик был, а я размечтался?

Двое рыцарей, ступивших в камеру, остановились.

— Вы слышали, что он сказал? — просипел один.

— Да кто он такой? — Этот дрожащий голос принадлежал монаху.

— Как я сказал — не имеет значения, — заявил расписной рыцарь. — На костер эту шваль.

В этот раз мне опять не позволили идти. Заломили руки и поволокли, а я даже не обращал внимания на боль.