Эра Огня 1. Первые искры

— Нам, напротив, очень интересно. А сколько стоит такая рабыня?

Я задумчиво окинул взглядом Натсэ. Она не собиралась мне помогать — увлеченно орудовала ножом и вилкой. Придется выкручиваться самому.

Назвать цену, за которую мы ее купили — значит, породить ещё кучу вопросов, придется рассказать про Орден Убийц, а нам такие откровения ни к чему. Талли говорила, что рабыня с такой внешностью может стоить двести солсов… но это неизбежно вызовет вопросы об источниках моих финансов. Да уж, плохо я подготовился к светской беседе, ничего не скажешь.

И тут меня осенило.

— Вообще, это подарок, — сказал я небрежно и даже не соврал. — От одного хорошего друга.

Авелла и её мама понимающе закивали, Натсэ и бровью не повела.

— Бедная девочка, — вздохнула Акади. — Нелегко ей придется в мужском общежитии.

— Мама, — одернула её Авелла. — Тут не принято относиться к рабам, как к людям, ты же помнишь. Господин Мортегар подумает, что мы — дикарки.

Они опять рассмеялись, а я воспользовался паузой в разговоре, чтобы набить чем-нибудь рот.

Вдруг воздух вокруг нас наполнился мелодичным перезвоном. Казалось, чудную музыку исполняет каждая колонна, каждый хрустальный прибор на стеклянном столе.

— Десять часов! — воскликнула Авелла с пока еще непонятной мне тревогой.

Только десять! Это я, выходит, еще рано приперся? О, ужас, что они обо мне подумали?

Лишь только стих бой невидимых часов, как раздался птичий щебет.

— Папа! — воскликнула она и унеслась прочь.

— Авелла, дорогая, у нас все-таки есть слуги, — произнесла ей вслед Акади, без особой, впрочем, надежды. — Простите её, господин Мортегар. Девочка без ума от своего отца. Наверное, возраст такой…

Из прихожей доносились мужские голоса, пересыпаемые звоном голоса Авеллы. Мужских голосов было два. Натсэ промокнула губы салфеткой, отодвинула тарелку и проверила, легко ли вынимается меч из ножен.

Голоса приближались. Я уже различил своё имя, произнесенное Авеллой. Госпожа Акади поднялась со стула навстречу мужу, я последовал её примеру. Натсэ встала рядом со мной.

В столовую вбежала Авелла, раскрасневшаяся от какого-то несуразного детского возбуждения.

— Вот он, пап, знакомься, господин Мортегар, мой друг, я о нем говорила!

Отразившись в витых колоннах, следом за ней вошел высокий мужчина во фраке.