Предвестник бури

Солнце палило нещадно, камзол пришлось расстегнуть. Хотел его и вовсе снять, но отказался от этой мысли, понимая, что потеряю последнюю внешнюю схожесть с аристократом, и тогда вопросы продажи решать станет сложнее.

Народу на улицах стало ещё больше, поэтому наша скорость упала до неторопливого пешего шага. До места пришлось пересечь ту часть рынка, где продавали рабов. Сразу же окружающее пространство наполнилось криками как продающих, так и продаваемых. По мере нашего продвижения, воздух наполнял смрад немытых невольничьих тел вперемешку с ядрёной смесью специй, что привезли явно из Халифата, славившегося на весь мир своими яркими ароматами.

Поодиночке они, может быть, и были привлекательны, но вот так все и сразу вызвали у меня острый приступ тошноты. Голова потяжелела, перед глазами всё слегка подёрнулось дымкой и поплыло: как-то сразу тело решило вспомнить, что ему прописали постельный режим и столь многие действия были для него вредны.

Прикрыв нос натянутым на ладонь рукавом, я с некоторым интересом глянул на Никса: он только недавно пережил весь ужас бытия продажным экспонатом в клетке, вряд ли сейчас ему комфортно быть тут.

Но нет, командир не выказывал ни малейшего неудобства по поводу своего местонахождения. Он внимательно осматривал окружение, выбирал более удобную и короткую дорогу.

В особенно людном повороте телеги пришлось и вовсе остановить. Я ждал, когда Никс сможет найти нам путь, как вдруг рядом из людского гомона выделился знакомый голос:

— Барон Самвель, вы вновь почтили нас своим присутствием, — ко мне обращался вынырнувший из толпы распорядитель.

Тот самый, с тростью, который помог мне выкупить Никса и его людей.

Командир, кстати, тут же оказался неподалеку и недобро поглядывал на старика, но приближаться вплотную не торопился, правильно оценив отсутствие угрозы.

— Вижу, вас привели дела, — продолжил распорядитель, чинно кивая на телеги и прицокивая языком.

— Да, они самые, — я улыбнулся, изо всех сил пытаясь отогнать тошноту. С удовольствием проскочил бы это вонючее место, но теперь уехать, не поговорив со стариком, не мог: это было бы крайним неуважением. А он мне тогда очень помог.

Распорядитель между тем присмотрелся к содержимому телег и как-то хитро сощурился.

— Продаёте руду? Вы? А не барон Кларенс? — его слова предполагали удивление, но на лице не было ни следа этого чувства.