Предвестник бури

Но в первое время на меня столько навалилось, что я совсем забыл про наследство, и вспомнил о ней, только когда моё положение стало совсем плачевным. Не знаю, как так получилось, но я открыл её с первой же попытки. Я надеялся найти там деньги, драгоценности или карту какого-нибудь клада. Ведь не просто так дядя не смог её открыть сам. Однако меня ждало разочарование: внутри лежали довольно простые деревянные шахматы, а сама шкатулка раскладывалась в поле для игры. От досады думал даже сжечь фигурки, используя их в качестве топлива для обогрева.

Но оказалось, что они не горят. И мыши их не трогают, в отличие от всего остального деревянного в доме.

Тогда я начал играть. Единственное развлечение, хоть что-то из прежней беззаботной жизни. В первый же день так засиделся за доской, что уснул. А наутро обнаружил, что одна из фигур поменяла своё расположение. Сначала я подумал, что просто неправильно запомнил расстановку шахмат. Поправил постановку, сделав ход против самого себя вчерашнего и горько усмехнувшись, занялся делами.

Но на следующее утро вновь оставленные на ночь фигуры переместились.

Так и начались мои игры с таинственным соперником из шкатулки. Каждое утро перед уходом на работу я делал ход и прятал доску под кровать. Ночью играл кто-то другой, шахматы меняли положение. И наступал мой черёд ходить.

Я окинул доску взглядом, прикусил губу, раздумывая. Одновременно потянулся за вчерашней варёной картофелиной. Разогревать её на магической плитке было слишком дорогим удовольствием, так что умял холодной и без соли, продолжая продумывать ход.

Эта партия была очень длинной. Пока что наш счёт был в пользу шкатулки, я редко у неё выигрывал. Но сейчас держался особенно долго. Переместив слона, я осторожно задвинул доску под кровать и поднялся с колен. Подхватил с пола плащ, закутался, выскальзывая из дома.

Направился к калитке, но тут раздалось шуршание у разваливающегося забора, что отделял лужайку перед домом от внутреннего двора. Я скривился, видя, как из темноты вылазит гора тряпья.

Бездомный калека повадился ночевать под этим забором. Сколько раз я его отсюда ни гнал, он всё равно находил путь обратно.

— Что, скоро эта территория станет городской, и не сможешь больше гонять старика Тула, - прохрипел он, тряся корявой рукой в мою сторону.

— Пошёл ты в пасть Даст, я всё ещё тут живу, - развернул ладонь и поджал средний палец, посылая калеку в пеший эротический тур в его же задницу, и продолжил путь, дёргая калитку.