Предвестник бури

Не исключено, что и ночевать придётся вне дома, учитывая расстояние до шахт, которое придётся преодолеть.

Снова вышел в гостиную, развернулся к дверям.

— Буду завтра, — бросил через плечо, не оборачиваясь, и решительно вышел за дверь.

Очень хотелось ею хлопнуть, но я сдержал столь детский порыв. Асил не виновата в том положении, в котором я оказался, уж на ком, а на ней вымещать злость точно не стоило. Поэтому я не стал перекладывать вину за моё настроение на гостью.

— Эй, заморыш, куда подался? — раздался мне в спину хрипящий голос бродяги, ошивающегося у забора.

Я оскалился в улыбке, подобрал с земли камень побольше и с удовольствием зарядил им в плечо мужику в лохмотьях.

— Ты скоро станешь таким, как я, жизнь тебя покарает к сурхам, жалкий ублюдок! — закричал бродяга, схватившись за плечо, и поторопился убраться с моих глаз.

Выпустив на него пар, я невольно задумался над его словами о моём жалком виде. То, как я выгляжу внешне, действительно мало отличало меня от подзаборного обывателя. Разве что до такого же запаха, создающего зону отчуждения на пару метров, мне было ещё очень далеко.

Озарённый мыслью, я даже остановился посреди улицы, слепо уставившись вдаль. Если я приеду на рудники в таком виде и начну что-то расспрашивать, то буду послан в далёкий пеший эротический тур. А то ещё и в рабы попробуют записать. Встречают-то по одёжке. Я завертел головой, ища подходящую вывеску. Перед тем, как направиться на рудники, стоило привести себя в порядок. Денег, гремящих в кармане, должно было хватить на мои планы.

Пришлось пройти пару кварталов в поисках, но я набрёл на приличного вида вывеску портного. Взлетел по низким ступенькам, дёрнул резную деревянную дверь на себя. Меня тут же окутал нежный аромат лаванды, внезапно и очень остро напоминая о маме: по её повелению раньше служанки всегда стираное бельё перекладывали именно этой травой. Пришлось на секунду зажмуриться, чтобы отстраниться от лишних воспоминаний, сейчас они ни к чему.

Моё появление сопроводил мелодичный перезвон колокольчика, что был закреплён на косяке.

На этот звук из внутренней двери вышел невысокий коротко стриженный мужчина, облачённый в тёмный костюм, поверх которого почти светился белый фартук с большим количеством карманов. Окинув меня взглядом, он скривился, отчего тонкие чёрные усики над верхней губой слегка перекосило. Но это не уменьшило моей решимости, я прекрасно понимал, что произвожу угнетающее первое впечатление. И именно это стоило изменить.