Предвестник бури

— Мы не преступники, господин, — видимо, что-то в моём нынешнем виде заставило их говорить со мной более открыто, даже с нотками надежды. — На наши земли пришли войной, наша деревня была разорена, а нас пленили и пригнали сюда.

Удовлетворённый ответом, я вновь обратился к охранникам:

— Слышал? Преступник тут только один и это — жирная свинья, что лежит у вас под ногами! Забирайте его и езжайте, пока я отпускаю!

На этот раз, спасибо богам, они не стали со мной спорить, быстро собрали вещи и своего начальника, погрузились на повозку и уехали, провожаемые молчаливыми взглядами.

Моим и всё той же пятерки рабов. Остальные невольники на рудниках продолжали работу под палящим солнцем и даже не знали, что сейчас здесь произошло.

Я смотрел на то, как исчезает повозка за поворотом и улыбался всё шире, представляя, что сделает дядя, когда узнает, какую наглость я сотворил… В те злополучные для меня дни кроме устного договора о передаче права на управление рудников никакого письменного подтверждения не было.

Ни один документ не доказывал этой передачи. Я не посчитал нужным, да и не подумал тогда — родственники же.

— Родственнички, как же, — невесело усмехнулся и тут же закусил губу от дёргающей боли в руке. — Такие родственники хуже врагов.

С отвращением отбросил плеть, сплюнув на неё вязкую слюну. Поморщившись, посмотрел на руку, с которой продолжала капать кровь. Надо бы чем-нибудь перевязать, но это потом. В коляске есть старые вещи, они как раз хорошо пойдут на бинты. А уж накладывать повязки я умею.

Однако боль отрезвила. Да, сейчас с дяди взятки гладки: в тот же суд мне банально не с чем идти, никаких доказательств его обмана нет. Только вот эта ситуация работала в двух направлениях — и дядя не сможет доказать, что он имеет хоть какое-то право на эти рудники. Для долгового обязательства отца уже вышел срок исковой давности, так как дядя подписал извещение о его смерти сразу же, да и некоторые земли всё-таки отошли в его безраздельное пользование.

Поэтому, несмотря на всё происходящее, мои губы тронула злая ухмылка.

Выйдя из своих размышлений, я вдруг понял, что стоящие рядом рабы все как один смотрят на меня. Вид этих истерзанных людей заставил меня вздохнуть: а ведь они только-только прибыли на рудники. А что скажут те, кто трудится там уже долгое время? Они, наверное, проклясть меня готовы.

— Уходите, — вяло махнул я здоровой рукой. — Идите на все четыре стороны, если работа здесь вам не в радость.