Серый рыцарь. Том I.

— Да бесит она меня! Вся такая надменная ходит, хотя ничего из себя не представляет! — ответил он.

— Она тебе что-то плохое сделала? — на всякий случай уточнил я.

— Нет.

— Тогда чего к ней цепляешься?

— А ты чего встал на ее защиту? Запал, что ли?

— Нет, просто интересно. Давай, колись! Что она тебе сделала? — улыбнулся я, смотря на ощетинившегося друга.

Седрик тяжело вздохнул.

— Не она, а ее семья, — наконец заговорил он. — Вернее даже, ее сестра.

— Что она тебе сделала?

— Отец пытался сосватать меня с ней, и на встрече она при всех отказалась стать моей невестой, — ответил Седрик.

— Понятно, но она-то тут при чем? — спросил я, кивая на одноклассницу.

— При том, что она из их гнилой семьи, — сквозь зубы ответил Седрик, открывая еще одну свою не самую лучшую черту: он явно был мстительным и злопамятным…

— Уверен, что тебе все это надо? — прямо спросил я.

— Да. Там были все: отец, братья, даже император! Ты даже не представляешь, как она меня опозорила своим отказом! Знаешь, что самое обидное в этой истории? То, что все это задумка отца семейства. Он специально все это подстроил и заставил свою дочь это сделать, — ответил Лионхарт.

— Откуда ты знаешь?

— У нас с Дианой всегда были нормальные отношения, и, если бы она не хотела быть моей невестой, она бы мне об этом сказала, — ответил мой друг.

— Уверен?

— На все сто процентов.

— Понятно. — Я тяжело вздохнул. — И что? Получается, будешь мстить всей семье?

— Нет, конечно! Только их папашке.

— Тогда почему ты так недружелюбен по отношению к Леоне? — задал я логичный вопрос.

— Слушай, чего ты ко мне прицепился?! — усмехнулся Седрик, явно стараясь сменить тему. — Тебе-то до этого какое дело?

— Да, в принципе, никакого… — Я пожал плечами.

— Ну, вот и не лезь в это дело, хорошо?

— Ладно, — ответил я, смотря на арену, на которой уже вот-вот должен был начаться бой.

— Как ты думаешь, она просто выпендривалась или действительно может победить Азалию? — спросил Седрик, который, как и я, смотрел на девушку в белоснежном доспехе, на наплечнике которого красовался белоснежный волк, стоящей на горе черепов.

Вооружена, к слову, Вайтштейн была рапирой, острие которой сейчас было направлено в сторону противницы.