Избранник смерти

Такое нехитрое название носил провинциальный городок с погрязшими в мракобесии горожанами, низенькими бревенчатыми домиками и полнейшей антисанитарией. Более забытого богом места мне ещё никогда не доводилось встречать. Тут имелся только один плюс, который всегда находил наш человек, — ты посмотри природа-то какая-я! Да-а, этого у Гати было не отнять. Дома стояли буквально у леса.

Мы с Лаврентием пошли по утопающей в грязи немощёной улочке, но буквально через пару метров парнишка торопливо напомнил мне:

— Андрей, ты бы это… очки-то надел.

Дед же тебе говаривал, что простолюдины и даже некоторые особо суеверные дворяне боятся таких магов, как ты. Многие считают вас посланцами самой Смерти и даже пугаются ваших прикосновений. Ежели трактирщик поймет, кто ты такой, то точно после тебя сожжёт всю деревянную посуду. А по городу разнесётся молва, что у Астафьевых маг смерти живёт. Всеволод считает, что тогда простой народец может побояться на нас работать.

— Ты мастер уговаривать. Все девки с ушами будут твоими, — усмехнулся я и нацепил на нос круглые очки с чёрными стёклышками.

Их мне выдал Иван Макарович. И он же подарил старенький сюртук, шейный платок, брюки и котелок. Чувствовал я себя в этих шмотках глуповато, но здесь подобным образом одевалось большинство дворян, а меня старший Астафьев отнёс именно к их числу.

— Да, так лучше, хоть и странно ходить вечером в подобных стёклышках, — удовлетворённо кивнул Лаврентий и ускорил шаг, словно ему не терпелось поскорее добраться до цели нашего пути.

Трактир показался довольно быстро, но паренёк с ходу не влетел в него, а неожиданно сбился с шага. Его взгляд прикипел к мужику лет тридцати в чёрной робе и с картузом на голове. Незнакомец в свете масляного уличного фонаря гладил по голове лошадь, запряжённую в телегу. Однако спустя миг мужик словно почувствовал взор Лаврентия, посмотрел в сторону паренька, судорожно кивнул и шустро двинулся прочь, будто резко вспомнил, что у него там родимый дом горит.

— Что это сейчас такое было? — изогнул я бровь и глянул на помрачневшего Астафьева.

— Батрак Петровых, — нехотя сказал тот и поправил рукав сюртука. Парень ещё утром надел его вместо привычной светло-голубой гимназисткой формы с медными пуговичками и стоячим воротником.

— Петровых? Тех самых дворян, чей сын пал от руки твоего старшего брата Всеволода? Илья Макарович неохотно говорит об этом, посему мне практически ничего не известно.

— Да-а, дед такой. Он только по ночам шибко разговорчив.