Избранник смерти

И ежели бы не лекарь Кузьма Иванович, то я бы подумал, что ты старше, но он с апломбом заявил, что тебе семнадцать лет стукнуло по августу сего года.

Не мне, а моему нынешнему телу, чей бывший хозяин откликался на имя Гаврила. Он был единственным сыном мелкого купчика, и родители в нём души не чаяли, любили даже больше его младшей сестры. Батя с матей во всём ему потакали, и когда парень проявил тягу к знаниям, то они не пожалели денег на книги и учителей. И всё в жизни Гаврилы было хорошо, пока не случилась беда. Сперва его папенька разорился в пух и прах, а потом пришла страшная болезнь, которая быстро унесла и отца, и мать, и сестру.

А кроме них у парня не было никаких родственников, да и внутреннего стержня у него, как оказалось, тоже не было. Удары судьбы привели его на тот утёс, а до этого он целый день в смертельной апатии скитался по лесу, но прежде его как безбилетника ссадили с поезда Петрозаводск-Петроград, а на станции кто-то украл последние вещи парня.

Вот такая трагическая судьба постигла Гаврилу.

Вероятно, он даже не боролся за своё тело, в которое я случайно подселился. По крайней мере, мне ни разу не доводилось ощущать чьё-то присутствие в этой оболочке.

Вдруг Лаврентий таинственно спросил, прогнав витающие в моей голове мысли:

— В чём твой секрет, Андрей? Почему магия ластится к себе, точно верная собачонка?

— Всё дело в моём ангельском характере. Ты присмотрись, присмотрись. Видишь нимб над моей головой?

— Нет у тебя никакого нимба. И дело точно не в характере. Он у тебя колючий и ершистый.

И ещё у тебя остроты порой злые и непонятные, — покачал головой младший Астафьев и следом за мной выбрался из леса на разбитую дорогу.

В сотне метров слева мигали огоньки городка, а справа из-за высокого деревянного забора выглядывал трёхэтажный дом из потемневших от времени брёвен. Это и было родовое гнездо Астафьевых. Оно оседлало небольшой лесистый холм, окружённый с трёх сторон корабельными соснами. Идеальное место для интроверта. Из соседей только белки и ежи.

Илья Макарович весьма неохотно покидал этот дом, даже несмотря на то, что к нему в гости редко кто наведывался.

Друзей у него практически не было, а весь род Астафьевых состоял всего из трёх человек: Всеволода, Лаврентия и, собственно, самого Ильи Макаровича.

Между тем паренёк открыл скрипнувшую калитку, и тотчас забрехали бдительные собаки, а из конюшни донеслось недовольное ржание. Я мельком глянул на конюшню и двинулся к дому по выложенной брусчаткой широкой тропинке.