Песня смерти

А, ну раз так, то идем ва-банк! Что ты там, клиночек, предлагаешь?

Я как будто бы увидел всю схему боя. В какую-то долю секунды скьявона показала мне все возможные варианты развязки боя и только одна из них приводила к моей победе. Но она мне совершенно не нравилась. А черт, времени на раздумья нет! Банзай!

Отбиваю очередной выпал противника, начинаю сближать дистанцию. Стилет в левой руке Троекурова направлен мне в правую сторону груди, но я не собираюсь от него уклоняться, а отбить тем более не успеваю. Подшаг вперед.

В последний момент немного доворачиваю корпус и холодная сталь стилета прошивает меня в районе ребер. Жгучая боль глушится необузданной яростью. Мечом в правой руке блокирую рапиру противника и отвожу ее к низу, а сам в это время левой рукой бью в челюсть. Клацают зубы, стилет еще больше разрывает мою плоть, а Троекуров на несколько мгновений дезориентирован.

Обратным ходом дают отмашку скьявоной и сталь клинка приходится как раз по лицу противника. Раздается дикий вопль. Хлещет кровь и боярин валяется на пыльной земле в луже собственной крови.

Ногой выбиваю у него из руки рапиру, а взмахом клинка наношу ему серьезную рану руке, держащей стилет. Враг лишился и второго оружия. Но ему сейчас не до него: обеими руками он закрывает лицо, а из-под пальцев продолжает хлестать кровь.

Все, я победил! В таких случаях должна звучать пафосная речь, наполненная событиями из прошлых обид, но мне это уже не нужно. Главное сделано. Точнее, сейчас будет сделано.

Делаю шаг к поверженному противнику и заношу меч для смертельного удара.

Жалости в душе ни на грош. Только лишь пылающая ярость.

Клинок устремляется вниз и почти у цели встречается со шпагой секунданта Троекурова.

— Довольно! — Произносит тот. — Проси любую виру и прояви милосердие.

— «Милосердие»? — В гневе переспрашиваю я.

Ответить секундант не успевает, вместо него в диком крике заходится Троекуров:

— Убейте их! Убейте их всех!!!

По толпе воинов тут же пошла волна извлекаемого оружия, а шпага секунданта в то же мгновение начинает движение к моему горлу.

Отбиваю ее на излете и следующим движением отсекаю новому противнику кисть.

Что было дальше, увидеть почти не успеваю. В меня прилетает какой-то сгусток пламени и меня, мгновенно обожженного, отбрасывает на спину. Из последних сил приподнимаюсь на локте и кричу в сторону врагов:

— Рааааа!

Таких страйков в кегельбане не один чемпион еще не делал! Сразу два десятка воинов разлетаются в разные стороны.