Первый из рода: Калибан, Проклятый зверь

Глава 2

Я и не подумал о незваных гостях, но этот воин появился внезапно, и как же меня раздражало отбиваться лишь одной рукой от острейшей сабли! Я предполагал, что сделаю все тихо и спокойно уйду, да и времени на все разговоры у меня не было. И совершенно ясно, что убивать этого воина нельзя, хоть и хочется одним ударом прекратить жизнь этого раздражающего человека.

Нет, и все же не воин так плох, а я хорош, быстрота его реакция удивляла даже меня. Удар саблей молниеносен, вот лезвие несётся ко мне, а моя ладонь играючи отводит удар, а вторая же рука тем временем контролирует внутренности Сиороко, которая открыла глаза когда второй удар сабли пошел мне в шею, а я не смог отвести несущийся к моей шее смертельный удар.

Мгновение я метался между выбором «своя или чужая жизнь», и все же решил – чужая.

− Ш-ш-ш, – словно пронеслись помехи, но никто не произвел ни звука, и уловил этот шум мой мозг, а не уши – кто-то общался мысленно на невиданных скоростях.

И вдруг сабля замерла в миллиметре от моей артерии, по лбу мужчины стекал пот, а его взгляд был направлен не на меня, а на глаза своей жены.

Мозгокопательница и она, а не только её дочь, что застыла у шкафов с нитками в руках.

− А не могли мне сказать?! – прорычал мужчина не хуже зверя, даже меня пробрало.

− Хабит, тебе что-то объяснять слишком сложно! У-ух, Калибан, как же больно, – взмолилась женщина и её аж выгнуло, и не мудрено, моя кисть все еще в её животе.

− Не дергаться, – зло проговорил я и мельком посмотрел на саблю.

– Еще раз на меня направишь и я вырву тебе ноги.

− Я вас понял, Калибан, – через зубы проговорил Хабит и я мог его понять, в этой стране жену чужую трогать нельзя, даже посмотреть на неё смертельная обида, а я по локоть в неё руки погружаю.

− Асока, где нитки? Где иголки?! – чуя, что снаружи дома усиливается топот десяток ног, я ускорился.

Времени мало, пора приниматься за дело, и я полностью погрузился в работу, которую если я не успею сделать, то и не стоило начинать.

Нож вонзился в плоть и послышался облегчённый вздох. Аккуратно удалить лишнюю, зараженную плоть, накалить иглу, что лежит на моей ладони, вежливо попросив об этом стихию огня, и за дело. Ещё надо успеть отвара дать измученной женщине, и вот мой пот со лба протерла Асока, а мои пальцы уже плясали свой танец на окровавленном животе. Шов за швом, дело все близилось к завершению, рана закрывалась и вот операция окончена на глазах изумленной семьи.