Эльф из Преисподней. Том 2

Я — набираясь сил, а дракон, что притворялся человеком, — выжимая из своей души все крохи терпения, что в ней заблудились.

Кровавики никогда не могли похвастать выдержкой.

Это играло мне на руку. Я пил его эмоции и восстанавливался. Требовалось лишь определить грань, за которой меня превратят в шашлык, и не переступить её.

Бессилие так утомляло!

— Вопрос не в том, почему я оказался в хранилище, — заметил я, — а в том, почему охрана и лично ты бездействовали. Я спас мир от катастрофы. Где благодарность, где парад в мою честь?

Аркарис снова завёлся.

— Спас? И это ты называешь — спас?! — Он осёкся, почесал нос. Элементарный трюк, призванный отвлечь внимание, когда сказал слишком много. — Впрочем, последствия исправимы. Временные трудности, не более. У меня всё было под контролем. После открытия хранилища Ольгой я готовился сковать её и…

— Что-то не заметил тебя там. Прятался в тумане?

Аркарис закусил губу.

— Хайман не предупредил, что княжной овладел ангел. Это стало небольшой неожиданностью. Пока я выбирал подходящие… инструменты, в сокровищницу попали вы, и всё пошло наперекосяк.

Твоя кровь сняла последнюю защиту, недоумок!

Сазевул, хитрый выродок, в какую игру ты играл? Я вспомнил, как он рассказывал, что ректора не будет — он-де умотал на симпозиум. Чего на самом деле добивалась гончая?

Вряд ли собственного обезглавливания. Паук, что запутался в своей паутине; есть ли более жалкое зрелище?

Допустимо ли, что Сазевул действительно хотел помочь княжне? Или Хайман имел больше свободы, чем полагала гончая, и исподволь влиял на поступки хозяина?

— Не будь меня, взяли бы Ладу.

Ты знал о предстоящем ограблении и не предотвратил его, — заключил я. — Получается, ты сообщник. Не боишься, что правда выплывет наружу?

Губы Аркариса искривила горькая усмешка.

— Будто мне бы поверили. Род Трубецких слишком влиятелен, чтобы заявиться к императорскому двору и заявить — князь, ваша дочь собирается проникнуть в святая святых академии! Остановите её, или мне придётся оставить её на второй год.

Таких берут только с поличным.

Я отбил на подлокотнике кресла незатейливую мелодию, соображая, насколько сказанное может быть правдой.

— Нет. Не пойдёт. Тогда достаточно было бы застать её у сфинксов.

— По-твоему, я лгу? — В голос Аркариса прокрались недобрые интонации.

Хотя он сам по себе не был добрым. Моральные устои драконов крайне редко совпадают с представлениями о приличиях у других разумных.

Взять хотя бы эту комнату! Она же отвратительна.