Дуся расправляет крылья

– Женишься, сунешь в супругу свой корень жизни пару раз, обрюхатишь, наследника родишь, а потом любись с кем хочешь! Хоть с чешуйчатыми, хоть с пернатыми! Ты что, не понимаешь, что сейчас важно? Я ж политику веду!

– А с мамой у тебя так же было, да?

– С мамой… С мамой! – Вулфрик взъярился. Замахнулся. – Ах ты!..

Персифаль отступил на полшага, но продолжал смотреть на отца каким-то странным необычайно внимательным взглядом, не делая попытки защититься.

– Ты… – повторил Вулфрик чуть тише.

И снова замахнулся. Опустил руку.

Он моментально погрузнел, растерял бодрость и легкость, неуверенным шагом вышел в коридор, не забыв при этом тихонько прикрыть за собой дверь. Вулфрик прислонился лбом к холодной стене, с вялым бессилием, без замаха, ударил по ней кулаком и с усталой горечью прошептал:

– Как же он похож на тебя…

Он застыл так минут на пять, возможно, простоял бы и больше, но на лестнице послушались громкие шаги и голоса, взволнованные голоса:

– Боярин! Боярин!

– Что такое? – чтобы вернуть себе былую мощь и уверенность Вулфрику не потребовалось и мгновения.

– На Вэбэ напали! – в коридор влетел лейтенант Брэдон и захлопал глазами, привыкая к полумраку.

– Остойнос? – взревел Вулфрик, чувствуя, что его планы и надежды рушатся. – Он пришел раньше? Гир что, захотел забрать мой город сам?

– Нет, боярин, – без особой уверенности проговорил Брэдон. – На город напал ящер…

– Ящер? – недоуменно переспросил Вулфрик. – Завр? И как долго прожил этот мул в чешуе? Минуту? Две?

– Это был не завр, боярин, – облизнул пересохшие губы лейтенант и развел руки в стороны.

Лейтенант подумал еще немного и, упершись ладонями в стены, без особой уверенности добавил: – такая... большая-пребольшая. Вот.

– Это тебе Калхун наплел? – Вулфрик дождался ответного судорожного кивка и, пробормотав что-то вроде «а он вроде не пьет», поинтересовался: – И что сделала эта тварюга?

– Она… – неуверенно, с самым несчастным видом сообщил Брэдон, – того… сломала ворота и захватила город.

– Сбежали, говоришь? – Вулфрику показалось, что мир сходит с ума. Он, конечно, никогда раньше не видел больших-пребольших виверн, но маленькие отличались особой мстительной злобностью и никогда не выпускали добычу из зубастой пасти. От таких – не сбежишь.

– Готовьте мою броню, – наконец решился он, – снимайте с вышек пулеметы, отзывайте дозорных.