Имперская гвардия. Миссия "Гранд-Блю". Том 1, Том 2

Тусклый свет, падающий с окна напротив, пробиваясь через распахнутые занавески, освещал пыльное лакированное покрытие, пустующие подносы, кубки и тарелки.

Всего на шаг приблизившись к столу, капитан протягивает руку к графину. Уловив момент ностальгии, он обращает внимание на белые перчатки, чёрные манжеты с позолоченными пуговицами, свои начищенные до блеска парадные туфли, коими так гордился во времена учёбы в кадетском корпусе.

– Здравствуй, Миша, – голос из далёкого прошлого заставляет мужчину обернуться.

С детской радостью в сердце он ловит каждую секунду, каждое мгновение этого дивного сна, в котором к нему спустя долгие годы впервые пришёл отец.

– Я умер? – с некой надеждой на то, что всё закончилось, произнёс Михаил. Но уже при следующем вздохе, вспомнив о Насте, сам же и ответил на свой вопрос: – Нет, от такого я не мог умереть.

Старый, седой генерал в своём любимом фраке спокойно вышагнул из полусумрака.

– Верно, ты ещё жив. Всё, что сейчас видишь, это лишь проекция твоего воспалённого мозга, пытающегося успокоить негодующее сознание.

Да и как ты мог от подобного умереть? Не припоминаю, чтобы растил тебя таким слабаком. Вспомни Сектор Манхен-го, Северную звезду, на которой Био Криген оторвал тебе руку и с ребром вырвал печень. Если бы не та малолетняя целительница Патронского престола, положившая на тебя глаз, вот там ты бы тогда точно помер.

Лёгкий смешок, сорвавшийся с губ Михаила, вызвал снисходительную улыбку на лице старика.

– Да… Жаль, что ты умер за пять лет до этого случая. Уверен, будь ты жив, наш род ещё на шаг бы стал ближе к императору. И ещё… Батя, прости, я не смог сдержать своего обещания.

Поравнявшись с опустившим взгляд сыном, старик медленным уверенным жестом руки приподнимает подбородок Михаила, а затем без капли милосердия в голосе произносит:

– Что за сопли, капитан. Забыл, чему я тебя учил?

– Никак нет, – подняв голову, отвечает Миша.

– Род Князьевых не прервётся до тех пор, пока жив один из нас, – Стиснув кулак, легко ткнув в грудь сыну, произносит мужчина.

– Но, отец, я офицер-гвардеец Его Величества и приносил обет безбрачия, – будучи до конца верным клятве, отстаивает свою позицию Михаил.

– Значит, пора подавать в отставку, брат, – донёсся из пустоты комнаты звонкий насмешливый голос Никиты. Вслед за ним в иллюзорном помещение появились мать, покойные дяди, тёти, крёстный и крёстная.

– Мой милый мальчик, ты последний.