MHA: Reboot

Местами он тоже был потрескан, но это было малозаметно, да и внимания никто на него почти не обращал. Единственное, что сохранило свой прежний вид — туалет, возле которого стояло несколько тазов, в которых он стирал свои вещи, а рядом с ними — коробки с порошком, упаковки мыла и другие средства личной гигиены. Третья по счёту комната была самая обычная прихожая, потому описывать её не имеет смысла. Четвёртой была кухня. Она выглядела лучше остальных помещений. Ни тараканов, ни плесени, как в углах ванной комнаты, от которой было просто невозможно избавиться.

Газовая плита чёрного цвета, она иногда могла не функционировать, что нередко его раздражало, но менять он её точно не собирался. Металлическая раковина, а над ней несколько нависных шкафов, где стояла различная посуда: от тарелок до поломников. Низенький белый холодильник, на дверце которого висели маленькие магнитики и наклейки с героями из детских мультиков по типу "Эй Арнольд!", "Гарфилд и его друзья" или тот же "Дораэмон". В центре комнаты стоял небольшой квадратный стол и задвинутые тёмные, деревянные стулья. Это была не самая лучшая обстановка, но я не капризничала, ведь мне лицезреть такие «хоромы» никогда не приходилось. Я любила это место не за его внутреннее убранство, не за его внешний вид, а потому что именно здесь я впервые почувствовала себя в безопасности, именно с ним я смогла почувствовать родительскую любовь.

— Аккуратно, не обожгись.

— Втот вечер мы готовили собу. Скудная еда для ужина, конечно, однако я никогда не ела её, и нечто подобное казалось для меня райской едой. — Вот так. — Я помогала ему варить лапшу, которую, кстати, мы сделали сами. Отчётливо помню, как чуть не получила ожоги, когда случайно задела кастрюлю с кипятком. Она почти перевернулась, но он как всегда был рядом.

Он поставил две миски с сóбой на стол, убрал использованные продукты и посуду на места. После чего сел со мною за стол, и мы начали трапезу.

Странным для меня было то, что он не сводил с меня своих глаз, даже когда не мог нащупать палочками лапшу, оставшуюся на дне тарелки, он продолжал смотреть на меня, следил за моим поведением и робкими, неуверенными движениями. Он будто развидел во мне что-то или кого-то... По расслабленному выражению его лица было понятно — он наслаждался, в хорошем смысле, временем, которое проводил со мной, и был очень счастлив.