Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 1

Тревожился я и за Фила. Вдруг наломает с горяча дров, а я не смогу потом расхлебать. Побежит с донесением моему отцу или того хуже – спасать свою ненаглядную сестричку.

Сестрица его оставалась для меня тёмной лошадкой. Но то, что её ищут бандюки, мои подозрения немного отвело. Если она непричастна к смерти матери, но оказалась свидетелем, то девчонка действительно находилась в большой опасности.

Сэр Мерлин и эта трактирная шайка были хорошей зацепкой. И эту зацепку необходимо теперь осторожненько раскрутить, как на рыбалке, после того как начало клевать, главное, чтобы рыбка не сорвалась с крючка.

Положение у Фила со всех сторон было шатким. Его нужно было срочно укрепить. Поэтому может и хорошо, что с Роджером мы будем биться через три дня, и я смогу побыстрей приставить Фила поближе к себе.

Вечером мы по уже сложившейся традиции бегали. Только на этот раз отец усложнил задание: велев нам с Роджером сделать по три захода туда и обратно.

Мне нравилось это задание. Оно сводило к минимуму контакты с Роджером.

Во время бега мысли вставали на место. Я преодолевал в себе слабость, и во мне открывалось второе дыхание, и тогда я будто слегка подлетал над землей. А достигнув цели и переводя дух, я поглаживал кору чудесного древа, опершись о прохладный ствол разгоряченным лбом. У древа я подзаряжался энергией, силой и внутренне будто просветлялся.

Однако на третий заход меня все же не хватило. Достигнув дерева, в башке у меня зашумело, я почувствовал, горячую влагу у носа, отер его – на ладони обозначилась кровь.

Я свалился подле дерева на колени, а затем и вовсе лег.

С удвоенной силой навалились тяжесть и чувство вины перед этой служанкой. Надо было как-то её разгадать и не дать свершиться этой глупости.

– Эх, богиня, кажется, промахнулась ты с избранником, – невесело пробормотал я. – Хорош герой, девчонку не спас, вторую тоже из беды вызволить не могу. Еще и нюни распустил!

Сказал и стыдно за самого себя сделалось. Нашел время расклеиваться, как баба, а то и хуже.

Прав был все-таки отец уж больно много я себя разлюбимого жалею.

Я усилием воли поднялся. Отвесил дереву поклон, а себе мысленную затрещину.

– Прости, я им всем еще покажу кузькину мать!

Но показать я ничего не успел. Резкий приступ адской боли пробил всё тело. Меня скрючило пополам. Дыхание со свистом разорвало грудь. Мелькнула мысль, что я вот сейчас ни с того ни с сего, на ровном месте помру. Захрипел, но из горла только птичий клекот вырвался.