Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 1

– У тебя завтра будет бой, и я бы на твоем месте не за Роджера беспокоился, а за себя! – не верно истолковал мою жалость отец. – Если ты проиграешь, то все утвердятся во мнении, что ты самозванец и не достоин меча избранного! Или даже хуже, что ты вырожденец!

Опять прозвучал этот: «вырожденец» в мою сторону. Обидно, что меня тут не понятно за кого держат. Надо бы выяснить в конце концов, что это за обзывок такой и как к нему относится.

Излив своё недовольство, отец приступил к тренировке своего никчемного отпрыска.

Что ж, хоть в своей никчемности я его не подвел. После ночных приключений я был абсолютно не в форме: соколиная реакция и зрение пропали, в голове звенело, тело не слушалось. Я был поленом, из которого папа Карла пытался выстрогать хотя бы Буратино, но все напрасно – дерево не может быть плотью.

Где справедливость в этом бренном мире? Роджеру за его подлость полагался глубокий сон, уважение и почет, а я здесь должен был за двоих огребаться.

Отец злился все больше.

Он уже не сдерживаясь пытался выбить из меня всю дурь, а вместо этого вбивал дух. Даже ледяной водой окатил, рыча, чтобы я взбодрился. В очередной раз, уложив меня на лопатки, отец плюнул и размазал.

– Всё, с меня хватит! Тренировка окончена – ты безнадежен! – убрав меч, с горечью констатировал он. – Свою затею с битвой лучше оставь – не позорь ни себя, ни меня! Проиграть публично бой со своим оруженосцем… Это уже приговор.

– Не-а, будет драка! – упрямо покачал я головой, не вставая с тренировочного мата.

Я знал, что победить эту битву – это мой долг, а свои долги мужчина должен отдавать. Не важно перед кем этот долг – перед Родиной, семьей, близкими, банком – исполни его, иначе он повиснет петлей на шеи и будет душить в тебе мужчину до конца твоих дней. Мне достаточно восстановить силы, и я снова буду в строю. Завтра я приму бой и одержу победу.

– Делай, что хочешь. Только сегодня вечером не вздумай вырядиться, как чертов мрот!

Я открыл рот, чтобы возразить, что лучше уж мрот, чем павлин, но отец уже ушел.

Я так и уснул на тренировочном мате. Спал крепко, сладко. Пока в сон не проник липкий кошмар. Я лежал и не мог пошевелиться, а надо мной, оглушительно каркая, кружило вороньё. Один из особо крупных воронов сел ко мне на грудь. Мне стало нечем дышать. Он вонзил клюв прямо мне в сердце, и я проснулся.

На часах полдень. После сна я чувствовал себя ещё более разбитым, чем прежде.