Я попал, в БояръАниме?

Просто сегодня ещё не в нормальной физической форме, вот клинок и дрожит, — оправдывалась леди Ви, немного дрожащим голосом, культурно произнося слова на теоле.

— А как ты оправдаешь свои слюни? Которые распустила на него, клейкими дорогами протянув аж от самого кабинета лорда? Где его работа с пространством? Где сбои восприятия? Он не знает теневого шага и просто не видит в бою скрытых силовых манипуляций.

— Великая, но он же не принадлежит ордену...

— Ах, ты дойная бормоглотка, возомнившая себя гением понимания.

Он мой сын! И я просила твои истёртые членами люрглов мозги, обучить их всех, всему, что знаешь. Значит ты, закованная в выдуманные оковы трахнутых пониманий законов ордена их ничему не научила? И вот кого мне можно винить в пропаже двух старших в Лабиринте Миров?!

— Нет, Великая! Я учила их...

— А я доверяла тебе, мерзкая подстилка промокших от слизи лиловозадых улиток, задубевшая за годы жизни от соли, выделяемой протухшим потом ракоанских лягушек! С которыми ты явно совокупляешься каждый день! Я рассчитывала, что сыновья хорошо научены.

И в снобизме своём, и слепом к тебе доверии, не проверяла итоги их обучения перед Путешествием...

— Великая, я учила они были лучше, чем Нэдд сейчас.

— Так ты, подгузник прыщавого слизня, что сношает тебя во все, прокисшие от ежеминутных выделений отверстия, решила отдохнуть на младшеньком? Да я сгною тебя под прессом сотни пузатых бермоглотов решивших, что ты их вожделенная самка!

— Великая, пощади! Я искуплю! — хрипя через силу, с животным ужасом просила леди.

Пресс слов и силы, которыми мать давила на леди Ви, долетали до меня даже через закрытые двери зала.

Мать не просто давила силой. У меня создавалось ощущение, что сила тяжести тут вообще временно изменилась. Охранницы стояли на подрагивающих в напряжении ногах, я тоже стоял, находясь напротив дверей с ощутимым усилием.

Очень сильно хотелось куда-нибудь смыться.

Нэд не помнил, чтобы мать так себя проявляла, для него это испытание давлением силы, тоже было в новинку.

А мы с телохранительницами матери находились не в эпицентре бури.

Что там творилось с леди, я мог только догадываться.

— Через месяц приеду сюда с проверкой. Если сын не покажет резких изменений в собственных умениях, накажу. Будешь у него личной тенью, навечно. А я сама потом займусь его подготовкой к Путешествию, — эту речь она произнесла на таоле, по-прежнему очень громко, но без ругани и относительно спокойно.

Если леди Ви что-то ответила, то я этого не услышал.