Азм есмь царь

Я знал, что правда скрывается в этих книгах, и я ее обязательно найду.

Защитная магия, которую я установил в этом помещении, была не просто заклятием. Она была целой системой, которая препятствовала любой попытке незаконного доступа к информации. Она не только предотвращала кражу данных, но и отслеживала все попытки нарушения ее работы. Я был уверен, что ни один шпион не сможет пробраться в мой архив и уйти с тайнами, которые я хранил.

Вытащив из тайного отсека стола толстый ежедневник из телячьей кожи с доброй сотней защитных рун, я улыбнулся.

Данный «сейф» для моих тайн и просто дневник служил мне верой и правдой ещё со времён академии, так что я не сомневался в надёжности.

Он лежал в глубоком, широком ящике стола, закрытом на сложный замок, покрытый тонкими, почти невидимыми рунами. Я знал его как свою руку, каждый замок, каждую руну, каждую щеколду. Это был не просто ящик, это была моя святыня, место, где я хранил свои самые глубокие тайны.

Я откинул крышку ящика и с удовольствием почувствовал тяжесть ежедневника в своих руках.

Кожа была мягкой и приятной на ощупь, она едва уловимо пахла старым пергаментом и чернилами.

— Вот он, мой верный друг, — прошептал я, взглянув на ежедневник с нежностью. — Сколько секретов ты уже хранишь? Сколько тайных мыслей и планов ты видел за все эти годы?

Вытащив следом и карандашик с драконьим грифелем, я внёс одну единственную заметку: «Демоны бесполезны, а их мир уничтожен». Карандашик, сделанный из редкого драконьего грифеля, писал ровно и четко, оставляя на страницах ежедневника темные, глубокие черные следы, и был виден лишь в магическом спектре, для простого же «читателя» там был лишь белый лист.

— Вот и всё, — прошептал я, закрывая ежедневник и возвращая его на свое место. — Теперь я спокоен.

Я улыбнулся, чувствуя удовлетворение. Мои тайны были в безопасности, а мои мысли были записаны. И мир демонов уже не представлял для меня никакой угрозы.

Но самое любопытное было в другом, даже если кто-то и воспользуется магическим зрением, то и он ничего не поймёт в моём дневнике.

За годы службы на территории Йемена во время союза я успел познакомиться со многими «арабами» и даже выучить парочку диалектов. И самым любопытным для меня оказался хадрамаутский диалект йеменского арабского, йеменский и так сам по себе был слишком консервативным и более классическим арабским, а уж хадрамаутский диалект и вовсе «сказка» для шифровщика. Именно поэтому я и не боялся за свои тайны.