Последний из рода Грифичей

Прогуливаясь по городским улочкам, я вышел на центральную площадь, где сегодня были казнены братья Даттон. Возле помоста, на котором лежали изуродованные тела Филиппа и Гордена, дежурил караул из трех вооруженных стражников.

Горожане ходили мимо помоста, как будто это обыденное дело, лицезреть залитую кровью площадь и растерзанные тела.

Вдруг я заметил девушку, она выделялась на фоне остальных горожанок, но и в замке за все время своего пребывания ее не видел.

На ней был длинный роскошный плащ с капюшоном. Она подошла к старшему стражи, что-то ему шепнула на ухо, и в ее руке сверкнула пара серебряных монет.

Кивком он дал понять двум другим, чтоб девушку пропустили на помост к телам конюших. Так как уже было достаточно поздно и людей на площади почти не оставалось, на нее никто не обращал внимания.

Поднявшись на помост к изуродованным телам Филиппа и Гордена, девушка достала из-под плаща небольшой нож и с хирургической точностью сделала разрез вверху живота под ребрами, просунув руку внутрь, она вырвала окровавленное сердце Филиппа.

То же самое она проделала и с телом Гордена. Спустившись с помоста, завернула сердца в ткань и положила все это в маленький мешочек, после чего вытерла руки платком. Кивнув стражникам напоследок, двинулась по темной улице по направлению к выходу из замка. Решив узнать, в чем дело, я последовал за ней.

Странно все так, и я двинулся следом за женщиной.

Идя по темным улицам, я достал молот, держа его в правой руке вдоль правого бедра. Вдруг девушка свернула в один из переулков.

И когда я повернул вслед за ней, её уже там не было. Остановившись, я прислушался.

Слева от себя из тени услышал ее голос.

— Я почувствовала тебя еще на площади, ты наблюдал за мной. Кто ты и зачем за мной идешь? — ласковым и нежным голосом спросила девушка.

Вот только от её голоса меня бросило в дрожь.

Тут она сделала шаг в мою сторону и вышла из мрачной темноты. Она стояла передо мной, но я не мог разглядеть ее лица, скрытого капюшоном. Тут из-за облака выглянула луна, и девушка уставилась на мой молот, который в лунном свете переливался неестественно светло-голубым светом.

Сделав резкий шаг назад, она прошептала:

— Не надо, — выставив вперед ладонь, как будто от чего-то закрывалась. От резкого шага с её головы слетел капюшон, открывая лицо.

Передо мной стояла девушка лет двадцати-двадцати двух, с золотистыми волосами, падающими на плечи, с необычайно большими голубыми глазами, тонким носиком и слегка припухлыми губками.