Не грози мертвому кварталу...

Пока шли, я несколько раз попытался разговорить девчонок и возможно узнать от них что-то полезное. Оно как бывает, женщины крайне внимательны к мелочам, за которые не всегда может уцепиться прагматичный взгляд мужчины. Но еще женщины при всей своей внимательности в большинстве своем не могут поступающие вводные данные структурировать и анализировать. И я рассчитывал, что получив от сестер всю ту информацию по их пребыванию в новом мире, мне удастся вычленить из этого что-то полезное.

Но, увы и ах, мои вассалы оказались не слишком разговорчивые.

И информацию выдавали в час по чайной ложке. Екатерина молчала, не желая вести со мной какой бы то ни было разговор и ответила, что раз я сам такой умный и целый властелин, то мне непригоже брать совет у своих вассалов. Определенная крупица здравого смысла в ее словах присутствовала. Однако я считал, что дело не в том, что я властелин, а она вассал. А в том, что она до сих пор на меня дулась за то, что я чертов сукин сын, позволил лешить старшую права быть СТАРШЕЙ. Всю дорогу Катька шла чуть впереди и часто сама бросалась на тварей, забирая себе очки с совершенно каменным лицом.

Стася оказалась чуточку разговорчивее, пусть и по большей части попусту молола языком. Она держалась меня, далеко не отходила, чем, предположу, дополнительно выводила свою сестру из равновесия. Каждый раз, когда Екатерина смотрела на нас, как ей казалось, мило беседующих, то только лишь зло фыркала.

— Сладкая парочка...

— Она хорошая, — после очередного такого фырканья сестры, Стася сама завела разговор.

— Я не спорю, — безразлично пожал я плечами в ответ на ее суждение. — Иначе я бы не стал ее терпеть.

— Вы бы...

— Убил бы ее, - я коротко плечами пожал.

— Но ведь не убили почему-то.

— Может еще убью, не люблю загадывать.

Младшенькая смутилась от моей резкости. А что смущаться, если я сказал правду. За Катькой я пока что наблюдал и меньше всего хотел, чтобы сестры испытывали на свой счет иллюзии.

Если понадобиться, я убью сразу и точно также вырву очки жизненной силы из их груди.

— Катька просто жутко переживает за бабулю, — продолжила Стася. — Я тоже переживаю, но я не хочу тратить свои силы, потому что ничего сделать не могу. Могу только изматывать себя...

— Бабулю? — я сделал вид, что заинтересовался, хотя слушать о бабуле сестер особо не хотел.

Теперь можно забывать о бабулях, дедулях и прочих дальних и ближних родственников.