Моя империя.

– И ещё одно напоминание. Если вы не отработаете положенные два часа – оплаты не получите. Время будет засекаться автоматически, и складываться в общую сумму. Отсчёт начинается с того момента как ваша нога коснётся помоста, а заканчивается когда вы сходите с него. Есть моменты, вынуждающие лицедеев покидать сцену, потому разработаны такие правила. Если уйдёте с помоста, отсчёт времени прекратится и вновь запустится, когда вы вернётесь на него, - добавил он и ушел.

Пашка, Удан и Эрис остались под сценой в одиночестве и без всякого присмотра.

- Что-то мне всё это не нравится, - протяжно произнёс нокардиец. – Нутром чую неладное.

- Нутром? Это как? – поинтересовался Эрис, который позволил своим крылышкам расслабиться.

- Это когда невольно появляется нехорошее предчувствие, - пояснил Удан.

- Странно, у меня нет такого предчувствия, - пожав плечами ответил ирис. – Даже не понимаю, что могло у тебя подобное вызвать.

- Тут понимать нечего. Само то, что ракарийцы так щедро и милостиво начали опекать нашего хозяина – уже подозрительно.

Вот смотри, если я правильно понял, то они сами, первыми познакомились с нашим Павлом. Сами предложили ему зарабатывать смотринами. С чего вдруг столь ценные советы? Как не крути, а ракарийцы весьма эгоистичны, ничего не делают без выгоды для себя.

- Вот тебе и ответ на твои сомнения. От этого представления они тоже получат выгоду – процент с продажи билетов, - констатировал факт ирис.

Так за легкой беседой пролетело время и в назначенную минуту, Павел с волнением вышел на сцену.

Откуда-то сверху на него упал луч прожектора, освещавший только середину помоста, оставляя края под властью надвигающихся сумерек. Парень остановился в центре, начал осторожно оглядываться, слыша восторженные крики толпы собравшейся в низу.

Зрители смотрели не только прямо на него, ведь подобное удавалось только тем, кто стоял в непосредственной близости от забора, в основном все любовались его изображением на огромном экране, установленном позади сцены.

Ещё несколько внушительных мониторов стояло в торговых рядах, а вокруг него самого летало несколько роботизированных видеокамер.

Несколько минут он привыкал к неприятному чувству, порождённому тысячей взглядов. Стоял, позволяя снимать себя с любых ракурсов, с любым приближением. Потом свыкся, взял себя в руки и заглянул в объектив первой попавшейся видеокамеры, пролетавшей в этот момент мимо него.