Быть

А девушка не остановилась. Приметив всех стражников, она парой тычков древком на каждого оглушила их, кому не хватило — пнула и ещё добавила, снабдив чуточкой силы. Бросила копьё.

Вернулась. Подхватила Ясну и провела её через место короткой стычки. По лицу старшей уже скатывались крупные капли пота, но она лишь стёрла их краем повоя. Свободной рукой Мала достала мешочек из плотной ткани, мелконький, с вершок всего. Распустила, помогая зубами, завязки и вызвала ветер, в который и всыпала порошок.

Серые горошины разлетелись, распались в пыль и осели на полсотни саженей вперёд вдоль дороги и на десяток вглубь лесочка по её краям.

Девушки прошли ещё немного и свернули в конце напылённого места, а дальше уже вглубь рощицы по звериной тропе. Потом свернули возле непримечательной осинки и стали пробираться сквозь редкий подлесок. Тут земля была сухая, поэтому мало что росло. Так версты через три они вышли к охотничьей времянке-землянке.

Внутри Мала достала из тайника за чёрной печкой сумки, в которых оказались и еда, и вода, и одежда и ещё множество вещей, нужных в дальней дороге.

А Ясна села на кривой скрипучий трёхногий табурет и рассматривала полутёмную комнату, в которую свет пробивался лишь через окошко под потолком и его едва хватало, чтобы не переломать руки-ноги, спотыкаясь о стол и лавки и не расшибиться о печку. Но сестра не спешила зажечь ни светильник, ни лучину, и младшей пришлось вслепую ощупывать материнин узелок, который она донесла и не потеряла. Хотя сейчас девочка бы не вспомнила большую часть пройденного пути.

Ворчание Малы, разбиравшей припас, затихло. Да и пока она перечисляла себе под нос найденные вещи, её голос звучал непривычно глухо, тоскливо, поломано. Они долго просидели так, каждая в своих мыслях, а на улице темнело, и в домике уже нельзя было различить даже силуэты вещей. А потом Мала всё же зажгла пузатый глиняный светильник. И Ясна вздрогнула — это оказался поминальник в расшитой красной понёве — об убитой женщине.

В свете его ещё несмелого и робкого огонька лица девушек казались белыми и осунувшимися, со странными тенями, залёгшими у глаз.

— А мама? Когда к нам придёт мама? — дрожащим голосом спросила Ясна, с ужасом разглядывая светильник.

— Мама не придёт. Она умерла.

— Поминальник. Нет, мама не могла умереть! Она молодая, ей ещё и пятидесяти не было. Ещё немного и я бы её вылечила! — Ясна замолчала, вскочила.