Быть

Буквы и слова ровные, четкие, начертанные стремительной рукой в верхней половине листа, а дальше помарка, будто бы человек поставил писало на строчку, но то ли замешкался, то ли порывался написать что-то, а что не знал. Вот и осталась подрагивающая короткая черта, подводящая итог всего письма.

Мала долго рассматривала записку, чуть ухмыляясь. Это было так похоже на княжича, уверенность, твёрдость, порыв, и совсем не его растерянность, сомнение, нерешительность. Чёрточка, отделившая высказанное от оставшегося на сердце мужчины, сказала больше, чем мог исписанный с двух сторон лист.

Девушка ещё раз провела по строчке, запоминая её, а потом сложила записку в несколько раз и сожгла.

Потом осторожно и бережно отцепила с ременной петли вретища оберег и положила на ладонь. Его она знала до последнего стежка и капельки клея! Ведь это она, тогда ещё городская оборванка, его смастерила при помощи отцовского шила из случайно доставшегося обрезка кожи. Лоскут, скверно выскобленный и слишком сильно выдубленный, не годился в дело.

А тринадцатилетняя Мала несколько вечеров кромсала его на тонкие полоски, в которых шилом и молотком набивала дырки, а дальше уже было просто — обвить полоски яркой нитью, сложить замысловатым узлом, прошить и проклеить. Она гордилась получившимся оберегом! Но понимала, что его придётся продать, чтобы купить для матери очередную порцию лекарства.

Ещё неделю девочка носила оберег с собой, завёрнутым в тряпицу, и не пыталась сторговать.

Ей было жалко расставаться с удачно получившейся вещью, да и казалось, что оберег нужно ещё немного доработать. А потом стало не до него, и затейливый узел пролежал на дне потрёпанного вретища недели три, пока всё же не обрёл хозяина. Теперь же он вернулся к создательнице.

Мала накрыла оберег второй ладонью и прижалась лбом к поставленным на локти рукам. Она устала, но чувствовала, что не уснёт этой ночью. Мимолётно позавидовала сестрёнке, уже несколько раз позвавшей во сне маму, но так и осталась за столом.

Лучина прогорела, выпала из светца и с тихим шипеньем погасла в подставленной плошке. А волховица продолжала сидеть уже в полной темноте. Слышала ли она, видела ли… Нет. Несколько часов для Малы просто не существовали.

Глава 9

Не верь и не надейся, тогда не обманут.

Но и не помогут.

(народная присказка)

Пятнадцать лет назад Мала бродила по рынку в поисках хоть какой-нибудь работки.