Быть

И уже через пяток домов увидела на боковой улочке похожего человека, который ругал возницу и показывал на лопнувший обод колеса. И так купец ярился, что не заметил, как шапка с беличьим околтышем съехала, и край длинной луды оказался под сапогом. Мала даже оробела немного, растеряв уверенность. Она ещё раз осмотрелась по сторонам, оценила длину обоза и количество людей в нём… Набралась храбрости, окликнула купца и скромницей подошла, протянула письмо.

Купец ещё раз прошелся по вознице, велел скорей менять колесо, развернул письмо, пробежал строчки глазами и расплылся в улыбке.

Оценивающе окинул взглядом Малу.

— А… так он в уплату долга холопку свою прислал. Ты, девка, давай, полезай в телегу. Такой холопке я найду применение.

— Нет, нет, Вы ошиблись. Меня только письмо просили передать. Денежку пообещали… — возразила девочка, пятясь. В её голове разом всплыли все тревожные мысли, от которых она отмахнулась ранее.

— Ну-ну, врать вздумала! — купец подбоченился, уронив-таки шапку и раздосадовавшись ещё больше.

Махнул своим людям: — Эй! Вы трое и вы четверо, поймайте её!

Мала бросилась бежать, но успела лишь выскочить на красную улицу, по которой и четыре телеги могли проехать вряд, не задев друг друга и оградок домов. Но в середине дня и она была малолюдна.

Куда бежать? К воротам и дежурившим там дружинным или в центр к рынку?

Пока оглядывалась, упустила ценные мгновения и её догнали. Начали обходить с двух сторон…

Мала выбрала ворота — они ближе! Едва увернулась от протянутой к ней руки, проскочила между двумя верзилами и помчалась вперёд, левой рукой придерживая свободный край понёвы.

Догонят. В отчаянии чувствовала девочка. Догонят, ведь она бежала весь путь от рынка до купца не евши с прошлого обеда.

Не дамся! Кто без меня о маме позаботится?!

Вот уже рукой подать до площадки перед воротами и башенкой, ещё чуть-чуть… Её больно схватили за плечо и дёрнули назад, так, что она почти упала. Её развернуло боком, и застиранная сорочка не выдержала, порвалась, оставив в чужой руке лоскут.

А Мала проскочила ещё несколько шагов и встала, уперевшись ногами в землю и приготовившись драться, раз бежать не получилось.

В сердце в суровую нить спрядались решимость, обида и отчаяние. А вот страха больше не было, он остался с оторванным куском одежды. Только сейчас, почувствовав голым плечом прохладный ветерок, она заметила, что порвались и верхняя сорочка, и нижний рубъ, а правый рукав спал до самого локтя.

Одна против семерых.