Быть

Только княжичи и княжны, глядя на отца, локтями толкаются за право провести лишний день у источника и стать сильнее. И если при прадеде каждые пять лет клан отправлял своих людей, в том числе и княжей крови, в Перерождающийся Мир, то при отце этого не стало. Тридцать лет без поддержки источника — это много, за эти годы все его братья и сёстры обгонят его, станут сильнее. А он? Разве что если только сам рискнёт во врата шагнуть, но тут уже старейшины и отец не дозволят, да и дружину на несколько лет не оставить.

Да иди оно к упырям и берегиням, где примут, там пусть и голова болит.

А Горану и без выплясывания перед старейшинами и дядьями дел хватает. Ими княжич и занялся, тем более надо было подготовить место в дружинном доме для княжников.

Дня три прошли как обычно. И вроде сотня привычных дел, а что-то не то. На четвёртый день Горан не выдержал и незаметно сбежал. Он не пытался уйти далеко, он просто внезапно почувствовал, что ему нужно побыть одному. Да и короткое отсутствие могут даже не заметить. Семья будет думать, что он в дружинном доме, где пропадает недели напролёт, а дружинные решат, что княжич решил переночевать в тереме и заняться накопившимися там делами.

Так ему и удавалось уходить на тайные встречи годами. Да и сейчас Горан ушел на сеновал, на настил наверху.

Тут ничего не изменилось. Доски, скат крыши, гора душистого сена за ничем неогороженным краем, пятно копоти от лучины… Горан сел возле этого самого пятна и потушил светлячка, оставшись в полумраке. Если закрыть глаза, могло показаться, что стоит немного подождать, и она придёт, удивится, что он уже здесь, воткнёт очередную щепку в щель и зажжет её.

И они снова проговорят до рассвета, будут вместе смеяться и грустить, и обязательно… Но только, увы, теперь на даль с верстою вокруг больше никто не знает дорогу в этот угол, и вряд ли найдётся ещё кто-то использующий в качестве светца стену сеновала.

Там, в душистом сумраке, разгоняемом лишь слабым светом, проникавшим сквозь лаз, Горан во всей полноте почувствовал своё одиночество и тоску.

Он понял, что его терзало в прошлые дни — он по привычке искал глазами Малу и уже не раз порывался свернуть в одно из тех мест в приместье, где можно было её найти. Вот и сегодня он вдруг обнаружил себя рассматривающим девок, стирающих у реки бельё, а за его спиной тихо хихикали гридни, то над командиром, то сравнивая прелести прачек.

Только Малы больше нет, и она не вернётся. И с её уходом в сердце Горана внезапно появилась пустота и стало темнее.