За открытой дверью

— Земи, ты слышал? Мальчик, кто там сейчас правит?

Мальчик назвал имя главной воспитательницы, на что услышал смешок Земфира и комментарий Николь: «Ах, эта старая карга никого не любила, помнишь, Земи?». Они из того же приюта. Чуть позже все трое принялись за суп с макаронами, что был вкуснее всего, что давали в приюте. Похоже мальчик туда не вернется.

***

Уже светло. Я лежу на спине и смотрю на дыру в потолке пещеры. Сырой воздух, пахнущий землей, окружил меня. Похоже я сломал плечо, но крови нет. Голова раскалывается и отдает гудящей болью в затылок.

Я проснулся двадцать минут назад и так не сдвинулся с места, нужно дотянуться до рюкзака и достать обезболивающее. До потолка метров пять, через дыру я не выберусь. У меня есть один сигнальный огонь, но днем от него нет смысла. Даже если выпущу, уверен, я ушел далеко от лагеря и его вряд ли заметят.

— Ау. Эй, я здесь.

Только я открыл рот, головная боль усилилась. Да уж, много смысла от криков нет, даже если меня ищут, я слишком далеко. Нужно искать путь наружу.

Кое-как я поднялся. Я не чувствую ни одного живого места на теле. Одной рукой я открыл рюкзак и разложил все, что нашел внутри: пара бутербродов, яблоко, злосчастный чай из ягод, который сразу вылил, пистолет с сигнальный огнем, перочинный нож, фонарик, телефон без сети, компас, GPS трекер, обезболивающее, бинт и антисептик.

Я принял таблетки, примотал бинтом левую руку к телу и сложил в рюкзак все, кроме фонарика, сигнального огня и ножа. Два последних я положил в карманы на случай, если увижу животных.

Вообще я не слышал, чтобы здесь водились медведи или кто-то опасный, но все же это пещера. По трекеру я определил направление, в котором нужно двигаться, и как раз туда ведет коридор пещеры.

Чтобы не заблудиться, на развилках я буду выбирать только правые проходы, даже если направление будет меняться. В пещерах легко заблудиться, но так я смогу выйти к первой точке, возвращаясь по левым коридорам. Если за шесть часов не найду выход, вернусь сюда и выпущу сигнальный огонь.

Я отправился в путь. Надеюсь, с Анной все хорошо.

Прошло пять часов, я съел один бутерброд, в остальном изменений нет ни во мне, ни в окружении. Пару раз я натыкался на тупики и приходилось возвращаться к предыдущим развилками. Животных нет, вообще никого, лишь тьма, освещаемая фонариком. В моей голове крутится лишь одна мысль — важное изречие, что сформулировал не так давно, и теперь является неделимой истиной, аксиомой, что пора мне принять.