Игра богинь

Но аристократам – всем как одному – хватило духу заявить, что они бы с радостью, но неправомочны принимать такие решения за весь свой род…

Я снова разозлился. Ну а чего я ожидал?

Все-таки есть еще способ повлиять на их семейства.

Прокашлявшись, чтобы успокоиться, я сухо объявил: все они прямо с этой минуты зачислены в Благородный ударный батальон. И им позволительно отправить гонцов в свои родовые поместья с сообщением об этой почетной обязанности, возложенной на них лично ИМПЕРАТОРОМ.

Новоиспеченные рекруты приняли свое назначение безмолвно, никоим образом не выражая протеста и недовольства.

Посмотрим, как на это отреагируют их родственники…

***

Вскоре мне доложили: новобранцев-аристократов уменьшилось вдвое по причине обострения родовых разногласий. Оказалось, что их семейства воюют между собой. Конечно, не в глобальной битве за престол, а всего лишь за влияние в определенной части Селеноградии или совсем по мелочи – желая присвоить соседские территории, незащищенные Родовыми Очагами.

И если представители враждующих кланов не пересекались в Селенодоле умышленно либо по прихоти судьбы, то теперь, когда я их принудительно столкнул лбами, поставил лицом друг к другу, тут они уже просто были обязаны «скрестить шпаги», отстаивая интересы своего семейства.

Я и не предполагал такой поворот, учитывая внешнюю робость моих высококровных «гостей».

Но что случилось, то и случилось.

С одной стороны – поскольку теперь даже мелкие благородные семейства конфликтуют друг с другом, то объединить их мне будет совсем непросто.

С другой стороны – этот факт весьма порадовал. Родовые кланы разобщены, и опасаться возникновения каких-то военных альянсов против воссоздаваемой мною империи – оснований нет.

Пришло время урезонить своих разгулявшихся бойцов.

Соответствующее распоряжение командующего мигом разлетелось по Селенодолу. Вояки достаточно быстро утихомирились.

Свое получили – довольно.

Помогли, конечно, и публичные порки тех, кто посмел ослушаться приказа.

В бывшую столицу вернулась обычная размеренная жизнь. Правда, нынешнюю жизнь в разрушенном городе язык не повернется так охарактеризовать – хоть с какого бока на нее не гляди.

Во всяком случае на улицах стало оживленнее.

Но я ведь злопамятный. Горожане еще поплатятся за невнимание к августейшей особе, то бишь к моей персоне.