Игра богинь

Но стоит ли прямо сразу идти войной против всех?!

Захватить и подчинить я их смогу, но завоевать их сердца и души, чтобы они почитали меня как истинного императора – вот это уже нелегкая задачка.

Иначе придется скакать туда-сюда и подавлять восстания.

Мне нужен какой-то продуманный и весьма хитрый ход…

Нужно пообещать что-то этакое, что их, без сомнений, заинтересует. Начинать потихоньку с одних, затем подступаться к другим…

У каждого есть своя СИСТЕМА ЖИЗНЕННЫХ ЦЕННОСТЕЙ.

Кстати, в этой формулировке изначально заложен главный смысл, который не все замечают.

Сама ЖИЗНЬ уже вынесена за рамки, поскольку она БЕСЦЕННА. Стало быть, всему остальному можно назначить цену: купить или продать. Что-то подороже, даже с завышенной наценкой, а что-то по условной «себестоимости».

Ведь когда прервется твоя жизнь, то тебе уже не будет никакого дела до всяких там ценностей: системных и не очень.

И пафоса вот этого не надо, вроде: а как же про «оставить след в истории человечества»? А ради потомков? А честь и достоинство?

Да всем наплевать на тебя НЕЖИВОГО…

Забудут махом: был ли ты достойным или нет, и как там у тебя дела обстояли с честью. Ну, упомянут, быть может, разок-другой и всё.

А тебе-то что с того?!

Ты ведь уже ДОХЛЫЙ!

Странно, что аристократы Селеноградии этого не понимают и, рискуя своими жизнями, не желают склониться передо мной – НЕСОКРУШИМОЙ БОЖЕСТВЕННОЙ СИЛОЙ.

Хотя они еще не видели своими глазами – на что я способен…

Конечно, мне следует больше проявлять гуманности и перед битвой, стоя лицом к лицу, предлагать вельможам Селеноградии различные блага взамен на их покорность. Понятное дело, что у аристократов есть и определенная власть, и богатства. Но, как водится, их всегда недостаточно.

Такова человеческая натура.

Так что обязательно найдутся те, кто польстится. Может, буквально все. Ведь для любого даже самого стойкого принципа найдется звонкий или иной – не из материальной системы мер и весов – эквивалент.

А если все-таки встретятся чрезмерно упертые и наличие у меня кулона Селены не убедит их в моем законном праве на престол, то останется в последний момент предложить лишь одно – сохранить им жизнь.