Амфир. 100-яя Война. Том 1

– Я старший сын! – И после этих слов, он быстро побежал к выходу во внутренний двор, где стоял его гоночный мотоцикл, чтобы отправиться на зов топора.Родион, осознавший случившееся, расплакался и побежал к рукам матери, крича, что папа умер.

***

Князь Фёдор Разморов мчался, не замечая ничего на своём пути. Ни единой мысли не было в его голове, кроме усиливающегося звука арфы. Он тщетно надеялся, что произошла ошибка, а может ещё что-нибудь, но только не смерть отца. Мотоцикл мчал его на скорости трёхсот километров в час, и примерно на пол пути, он разминулся с Кузьмой.

С той разницей, что Кузьма мчал в управление, по оборотной стороне, а Фёдор по земле.

Сумасшедшая поездка, для любого другого дня, в которой он вероятнее всего разбился бы, продлилась сорок минут. Перед ним уже хорошо очерчивалась гора Цахвоэ, которую он знал, как свои пальцы. Он проучился в закрытом лицее два года, а после, по просьбе матери был переведён в столичный. Подъезжая на большой скорости к лестнице, он резко остановился и выпрыгнул высоко вверх.

Прыжок доставил Фёдора практически на самый верх. До вершины оставалось около двадцати ступенек. По округе, он видел множество мёртвых тел ефрейторов, при чём такое количество ему не доводилось лицезреть никогда. Также слева от него, у подножья горы, Федя заметил крупный кратер диаметром в несколько метров, но решил проверить его после. Ещё одной ужасной новостью стало отсутствие защитников, которых не было видно. Уже в обеденное время тучи разошлись и вершины гор были ясны, как никогда.

Перед выходом на плато, где находился его отец, Фёдор задержался, как бы боясь увидеть то, чего он ожидал. Но игра арфы усиливалась всё сильнее, и он не мог позволить себе ждать дольше. Собравшись с духом и выдохнув, он вышел к месту и увидел лежащего в доспехах мёртвого отца, а рядом подле его руки лежал топор, который неумолимо звал. По правую сторону, Федя заметил защитника и идя медленным шагом к топору, его сердце замирало. Он рассчитывал, что труп только похож на его отца, но не является им.

Подойдя вплотную, Фёдор Разморов удостоверился, что это отец. Тяжёлый и крупный ком встал в его горле. Он взглянул на топор, совсем уже обветшалый. Ржавый клин и полностью прогнившая рукоять звала его. Не было видно никакой позолоты или окантовки. На вид – это был инструмент, который нашли несколько столетий назад в сырой земле.

Нагнувшись на одно колено, немного подождав, Федя схватился за топор и на мгновение, арфа исчезла в его голове.