Амфир. 100-яя Война. Том 1

И наконец, когда Ефрем Сергеевич, попросил его поспешить, он, закрыв глаза вытащил перстень.

- Класс – Гидра! – Прозвучало от Чаадаева.

Это слово, для Володи, было подобно приговору. Он отказывался верить, и не решался открыть глаза. Вначале, от досады, Мышкин хотел расплакаться, но собравшись с силами, удержал порыв эмоций и направился к своему месту. Страдание в его глазах, заметил и Андрей.

- Ладно тебе! – Пытался приободрить его Андрей, видя боль в лице товарища.

- Князь, Лазаревский Андрей Петрович! – Послышалось из центра зала.

- Я постараюсь, тоже выбрать Гидру. – Вставая, сказал Андрей, Володе и пошёл к статуе. Вначале, он не понимал того волнения, которое видел у ребят, пока сидел на стуле. Но, идя, заметив, что все смотрят на него, почувствовал лёгкую дрожь в ногах. Подойдя к статуе, он остановился и не знал, что делать.

- Выбирайте, Андрей Петрович. – Кивнул Вавилов.

Андрей только сейчас заметил хмурое лицо статуи. И он не помнил, было ли он такое всё время, либо исказилось, когда подошёл он.

Чаадаев, слегка приоткрыл мешок, так, что рука еле-еле пролазила в отверстие. Андрей осторожно сунул руку в мешок и ему показалось, что по залу прошёл шёпот. Он практически, ощущал всё напряжение, сконцентрированное на его персоне. Статуя Чаадаева сильно сжала мешок вместе с рукой. Так что в начале, Андрей перепугался и нервно пытался отдёрнуть руку, но спустя небольшое время ему удалось вернуть себе покой. Андрей схватил первое попавшееся кольцо и хотел вытащить руку, но Чаадаев не давал, а лишь сильнее сжал руку, да так, что Андрею стало больно. Он выпустил кольцо, и тиски разжались. Немного оторопев, он схватился за другое кольцо, и, вновь, всё повторилось. Наконец в третий раз, ему попалось другое кольцо и в это же время, мешок ослаб, и он выдернул руку.

- Октант! – Вновь, возвысил голос Вавилов и по залу разошлись аплодисменты. На этот раз, они были громче, чем все прочие.

- Это хорошо. – Потирал свои руки Вяземский.

- Вы заметили, что Чаадаев-то, не отпускал его руку? – Тихо спросил директор.

- Старик знает, что делает.

Андрей же шёл, слегка, расстроенный, что не удалось вытащить гидру. Но, он также понимал, что ему не дали выбора. В целом, за эти дни, становилось ясным, что у него вообще мало выбора, до определённого времени. Странное жжение на мизинце, практически сразу перенеслось по телу, но оно было не столь значительным.

- Князь, Разморов Родион Игнатьевич! – Прозвучало сразу же, после того как Андрей уселся на

стул.