Сабаи

– Ну, чего-нибудь полевого… Самое полевое, что есть.

– Уточните, пожалуйста, запрос.

– Уточняю, – я вздохнул, – Дай. Мне. Полевой. Набор. Для всяких полевых дел. Одну штуку. Полный комплект.

Киборг задумался. Он не был запрограммирован на выражение эмоций и не отображал мимику, но всё было понятно по потухшему взору.

– Есть полевой ранец. Подойдёт?

– Точняк, – я вальяжно облокотился на разделительную перегородку в дверях кладовой. – Я про него и толкую.

– Цель использования?

– Ээээм. Да пёс его знает.

Мне сказали взять, вот я и пришёл.

– Кто сказал?

– Кое-кто сверху, – я подмигнул.

– Сверху?

– Так точно.

– Насколько высоко?

– А это важно?

– Некоторые компоненты стандартной укладки ранца непригодны для использования на высотах, превышающих критические значения. В том числе в открытом космосе.

– Короче! – я положил на стол ключ, данный мне полковником – Или ты выдаёшь мне полевой ранец, или я буду вынужден пустить в дело эту штуку.

– Ключ от центрального лифта?

– Он самый! – кивнул я.

– И лучше тебе не знать, куда я с помощью него попаду, с кем я там поговорю на твой счёт, и что с тобой за это будет!

Я и сам не знал, но поглядел на киборга с прищуром.

Через минуту он вернулся с рюкзачком среднего размера и электронным формуляром.

– Распишитесь в поручении.

Я ткнул в форму пальцем:

– Вот давно бы так. А то развёл тут бюрократию. Где, кстати, этот лифт?

Центральный лифт станции находился отнюдь не в самом её центре. Нижние уровни Кибера были самыми обширными по площади, рота Альфа прилегала к условно южному (стороны света на астероиде не имели никакого значения) её краю.

А лифт располагался в нескольких минутах ходьбы по коридору, соединяющему роты, столовую и санитарный пропускник для вновь прибывших.

Сразу за углом от нашей казармы пролегала тонкая прослойка административного сектора: молодые офицеры в штатском, сутулые и бледные от недостатка солнечного света, прозябали в тени допотопных терминалов, вбивая вручную (нет, ну видели?!) строчки нескончаемых данных.

А чтобы не бездельничали и никуда не спрятались, их рабочие места разделили пластиковыми полустенками. В узком проходе между ячейками стоял необъятный принтер, ежесекундно выплёвывающий на конвейерную ленту стопки пластиковых бумажек. Он гудел, дышал жаром так, что чувствовалось даже в проходе, а ещё периодически матерился азбукой Морзе. Конвейерная лента змеилась между боксами, развозя документацию.