Феликс фон Шметтерлинг

И, не подумав, пригласил каждую из них отпраздновать свое восемнадцатилетие… на одно и то же время! Неудивительно, что он отхватил по морде от всех трех… а, нет, он к тому моменту успел благополучно склеить ласты и по морде, ни за что ни про что, получил уже я. Ну и, наконец, своими выходками, тем же самым оранжевым костюмом, острым нежеланием делать военную карьеру и не менее острым желанием стать художником – при полностью отсутствующем таланте – он довел своего отца до того, что тот отказался от Феликса. Да, вот так просто.

Фамилию разрешил оставить, а любая поддержка рода – фигу. Это уж не говоря про финансовую поддержку – ее тоже обрубили. Похоже, тот четвертак – мои последние деньги…

Единственное, в чем Феликсу в этой жизни повезло – он был первым за много-много лет, на кого обратила внимание Бабочка.

- Представляешь, - жаловалась она мне, нервно играя своими длинными, мускулистыми, обтянутыми лосинами ногами… - Шметтерлинги с чего-то решили, что они должны быть военными. Ты посмотри на меня! Где я и где война?! Феликс… ты вообще осознаешь, что пялишься на ножки бабочки? А в человеческом обличье я долго пробыть не смогу и они в любой момент станут опять хитиново-лохматыми.

Фу, блин! Вот надо ж так обломать. Я, между прочим, ни о чем таком и не думал… почти.

- Бабочка создана для того, чтобы нести людям радость и счастье! А не стрелять и колоть!

- А вот насчет радости и счастья можно поподробнее? А то я с наркотиками как-то… не очень…

Бонк!

- Я уже начинаю сомневаться в своем выборе… - Бабочка задумчиво погладила свой подбородок, - Может, вернуть тебя обратно, на кучу кирпичей? Там твое тело еще не совсем остыло.

А я себе другого подыщу.

- Мэм, нет, мэм!

Бонк!

- Я тебе что про военную службу говорила?! Чем ты слушаешь?

- Госпожа Бабочка…

- Вот, это ты правильно – госпожа. Только учти – я подлиз не люблю. Мне настоящий мужчина нужен, а не тряпка и размазня. Вот помню, был в роду сто лет назад один поручик…

- А как же «военная служба, фу»?

- Военная служба ему не мешала.

Какие он романсы сочинял, ах… До сих пор вся Россия их поет. Если бы не дурацкая война – мог бы даже до тридцати дожить, еще больше песен было бы…

- Так мне что – песни сочинять?

- Что хочешь. Хоть песни, хоть стихи. Книги можешь писать. Творчество – вот моя стихия. Только не заумный бред, который критики хвалят, а нормальные люди плюются. Такое, чтоб как у поручика Сержа – чтобы твою фамилию и через сто лет с восхищением вспоминали.