Владимир. Меч Ангела. Книга 1

– Ну оно и понятно вам всем тут плевать.

– Слышь, щенок ты, что страх потерял? Ты вообще отдаешь себе отчет кому ты это говоришь?

– Да, бездушной сволочи, которая позволяет обижать беззащитных.

От этих слов надзиратель словно взбесился, подскочил ко мне и схватил за грудки.

– То есть ты сейчас пытаешься обвинить меня в чем-то?

– Не пытаюсь, а обвиняю. Вы плохо выполняете свою работу, все вы. На днях, например, пока ваш коллега чем-то занимался в каморке, меня чуть не утопили в туалете.

- он сжал кулаки ещё сильнее, да так, что швы на моей рубашке начали потрескивать.

– А я, причем здесь я? – заорал он во всю глотку.

– А притом, что пока вы отвлеклись, ФАШ избил Марка, в результате все обернулось лазаретом.

– С чего ты взял? Никто из присутствующих ничего не сказал мне. И доказательств у тебя нет.

– Пусть так. Но я точно знаю, что происходит. А никто ничего не скажет. Все бояться его, ведь пока он лупит других, вы делаете вид, что не замечаете поэтому этот подонок постоянно избегает наказаний.

Эта фраза по всей видимости задела надзирателя, его желтое лицо покраснело и заплывшие глаза покрыли красные паутинки. Руки тряслись, зубы скрипели, на какой-то момент мне показалось, что сейчас меня задушат, но он резко отпустил ладони и отошел на пару шагов назад.

Он уставился на пол, словно что-то пытался разглядеть. Затем развернулся и быстрым шагом удалился из комнаты.

Мне стало любопытно, что же такого он там мог увидеть.

На прожжённом яркими солнечными лучами бугристом от времени полу, среди микротрещин, впитавших в себя словно губка пятна крови, тонкими пальцами Марка было выведено: «ФАШ».

А за пределами комнаты громкий и серьезный голос того самого надзирателя, который был тут пару минут назад скомандовал:

– ФАШ – карцер.

Язык дружбы

Первая половина дня, того когда ФАШа отправили в карцер, прошла словно в тумане.

Погруженный в свои мысли и выполняя рутинную работу, всем нутром я ощущал недовольство окружающих, так как теперь, тот, кого вечно не замечали и сторонились, стал предметом надменных взглядов, обсуждений и прослыл «стукачом». Хуже того, если накануне меня пытались отметелить двое, то теперь количество желающих увеличилось в разы. Поэтому я распрощался со спокойной жизнью и готовился разделить карму Марка.