Владимир. Меч Ангела. Книга 1

– Короче, – вмешался в нашу перепалку ЛЕVI, – Ты просто-напросто должен извиниться и все прекратиться. Тебя и твоего юродивого оставят в покое.

– А, если я не считаю, что должен?

В зрачках ЛЕVI шарахнула искра, он саркастически улыбнулся, резко встал и, проходя мимо, якобы машинально обронил свой недопитый чай в мою тарелку с едой, затем кивнул всем остальным, и они словно по приказу, удалились из-за стола вслед за ним.

Я понимал, что сегодня меня оставили голодным. Пусть и не своими руками, но ФАШ начал мщение.

Условия освобождения нас с Марком от издевок казались достаточно простыми, нет, слишком простыми, но понятие «извинений» могло скрывать в себе все что угодно. В поисках принятия решения я рыскал по столовой глазами и ничего не приходило в голову. Вдруг передо мной нарисовался повар с вопросом «Это ты паек больному носишь?» - я резко пришел в себя и, кивнув в ответ, выхватил контейнер у него из рук и направился кормить соседа.

Марк уплетал ужин, а я сидел напротив и с упоением наблюдал за этой картиной, одновременно размышляя над предложением шестёрок.

Но вдруг желудок предательски заурчал, настолько громко, что казалось его позывы слышны в самых отдалённых комнатах Интерната.

Марк с любопытством уставился на меня. В ответ, я лишь виновато улыбнулся, пряча от него голодные глаза. Он вздохнул и положил надкусанную краюху хлеба рядом с тарелкой, разделил липкую субстанцию каши на два одинаковых квадрата. Затем в пару движений сунул один из них в рот и запил чаем, после чего аккуратно сложил приборы на подносе.

– Ты что больше не будешь? Тебе же надо набираться сил.

Марк же схватил поднос и протянул мне.

– Нет, ты что. Это твое, – протестовал я в ответ, но желудок снова подал сигнал и в этот раз куда громче предыдущего.

Марк нахмурился, с грохотом поставил еду на табуретку, вскочил с кровати и, схватив меня за запястье, насильно потянул есть.

– Слушай я так не могу, – пытался оправдаться я, – ты больной, ты должен хорошо питаться, а я переживу, завтра поем.

Не беспокойся.

Марк же потер свой живот и показал мне знак «OK», а затем тыкнул меня указательным пальцем и изобразил человека на виселице умирающего от удушья.

– Это что за пантомимы ты мне тут устраиваешь? От голода конечно можно умереть, но поверь со мной я переживу.

Марк сделал серьезное лицо. Он снова тыкнул меня пальцем, затем изобразил будто ест что-то и перекрестил руки, после произвел те же манипуляции толь в этот раз указал на себя.