Владимир. Меч Ангела. Книга 1

– Катерина говорила, что самое ужасное это не сжигать книги, а не читать их, и я абсолютно с ней согласен, но от себя еще добавлю, что еще ужаснее обесценивать труд автора, который вложил в неё частицу своей души.

– Ну допустим это не ее слова, но цитата достойная и твои дополнения впечатляют. Катерина – это твоя старшая сестра?

– Нет, это няня. Она кстати на вас очень похожа была, только моложе.

Лицо Анна резко надела маску серьезности.

– Плохо воспитывала вас ваша няня, молодой человек, вы даже не в курсе, что лишний раз обращать внимание на возраст человека крайне неуважительно.

Пунцовый от стыда я опустил глаза и извинился.

– В принципе, для мальчишек твоего возраста, она, наверное, будет более интересна.

Вдруг на одеяло что-то шмякнулось. Краем взгляда я увидел именно ту книгу, о которой мы говорили несколько минут назад и удивленно уставился на Анну. Она более ничего не добавила и зашелестев воланами шерстяного платья, удалилась из комнаты.

Не веря своему счастью, я набросился на сокровище, лежавшее в ногах, словно голодный тигр на газель, и распахнул ее.

Приятный аромат застарелых чернил и бумаги тут же одурманил. Шершавые страницы ласкали слух. Невероятная история воплотилась в воображении буквально с первых строк. Книга оказалась шикарна, не понимаю почему Анна ее забраковала. С другой стороны, то удовольствие, которое она мне приносила, вероятно было связано с тем, что я уже очень давно ничего не читал. Или же потому, что наши судьбы с её главным героем были уж слишком похожи. Я не мог остановиться, поглощая главу за главой, пока сон окончательно не сморил меня.

Сквозь сон я почувствовал, как кто-то пытается вытянуть книгу у меня из рук и инстинктивно сжал ее сильнее. Этого никто не мог сделать, кроме Анны.

–Что? Нет, не трогай, я хочу дочитать, – пытался остановить ее я.

– Еще целый день впереди, успеешь, – прошептала она.

– Еще день, а потом что?

– А потом... ты вернешься обратно.

Эта весть встревожила меня и окончательно пробудила.

– А Марк, когда Марка вылечат?

– Это не важно.

– Да что вы сухие тут такие все. Все вам неважно. Что вам, что надзирателям все равно, что тут происходит, просто тупо выполняете свою работу и все, а как же человечность, гуманность, сожаление?

– Ты еще мал и ничего не смылишь в жизни, так, что лучше попридержи язык, иначе…

– Иначе что? Вы перестанете меня лечить? Меня выпорет надзиратель или посадят в карцер? И за что, за горькую правду, что вам пришлось выслушать.