Владимир. Меч Ангела. Книга 1

– тут же по приказу ФАШа поволокли куда-то его шестёрки.

– А с этим что, делать? – меня кто-то пихнул в плечо.

– Убийцу запереть в комнате и тщательно следить за тем, чтобы эти двое не пересекались больше ни при каких обстоятельствах.

После того как я чуть не угробил ФАШа, его верные слуги пытали как-то дать мне понять, что я не прав еще ни один раз. Но получали отпор. После случая с Марком, во мне что-то сломалось. Стало абсолютно все равно, что происходит вокруг. Теперь любой косой взгляд или неверно брошенная фраза провоцировали меня, как красная тряпка разъярённого быка.

А порой в крови играл адреналин, особенно если я целый день ничего не ел, и жаждал крови, заставляя нарываться на неприятности. Карцер стал постоянным местом обитания. Статус «стукача» сменился на «убийцу». Скорее всего по этой причине ко мне больше так и никого не подселяли, боялись, что я еще кого-нибудь замочу. Я и не стремился убеждать их в обратном. Пусть думают так. Честно говоря, никого кроме Марка, я бы не смог, да и не желал видеть в этой комнате.

Часть 2. Темные. Гость

Время шло, но в стенах Интерната оно будто застыло: каждый день был похож на предыдущий и лишь отражение в зеркале напоминало о незначительных изменениях в жизни. Теперь я созерцал не того тринадцатилетнего напуганного обстоятельствами и неизвестностью мальчика. Это был некто другой. Высокий худощавый парень со смуглой кожей, волнистыми темными волосами, карие глаза которого сменили огонь жизнерадостности на взгляд полный отрешенности и безразличия, а отражение все больше и больше становилось похожим на отца.

Есть мнение, что время лечит, но моя ненависть к этому человеку наоборот росла с геометрической прогрессией год от года. Каждое утро желание разбить зеркало вдребезги разгоралось еще с большей силой, так как тот человек не заслуживал прощения за то, что сделал со мной. В душе я надеялся, что никогда в жизни его больше не увижу, но так или иначе отражение каждый раз напоминало о том, кто я и откуда.

С момента моего отъезда из родного дома минуло всего три года. За это время, я ни разу не получил ни единой весточки от родных, а значит им было на меня плевать. Я предполагал, что отцу каждый месяц посылают подробный отчет о моем пребывании здесь, но видимо после того случая, он решил, что я неисправим и не достоин возвращения в родные пенаты.