Добытчик

На наших командиров было больно смотреть. Демид стоял с каменным выражением лица, Ева чуть не плакала, а на лице Элизы явственно читались ярость и презрение к полицейским шавкам.

Демид, однако, не терял присутствия духа и первым делом заявил о разгроме банды Гамлета и о том, что все найденные полицией предметы являются военными трофеями. По лицам полицейских и судейских чинов было видно, что им это крайне не понравилось. Все прекрасно знали, кто такой Гамлет и что провернуть теперь что-нибудь по-тихому не получится.

Дело неизбежно получит огласку и им заинтересуются на самом высоком уровне, не исключено, что слухи достигнут ушей Императора. Да и Гильдия постарается раздуть свои заслуги, воспользовавшись столь блистательной победой её членов.

Кроме того, опытные адвокаты могут оспорить обвинения в наркоторговле, ссылаясь на то, что наркотики якобы были изъяты в бою у самой одиозной банды преступников.

В качестве доказательства своих слов о ликвидации опаснейшего преступника, Демид настоял, чтобы первым вскрыли ящик с головой Гамлета, и все окружающие уставились на зловещий трофей.

Эта голова существенно меняла ситуацию, и полиции теперь предстояло действовать аккуратно, а Советнице, в свою очередь, надлежало активно отстаивать интересы Гильдии и её членов, несмотря на личную неприязнь к Демиду.

Акценты сместились, но в целом ситуация намного лучше и безопасней от этого не стала.

По указанию полковника, которому явно не терпелось насладиться своим триумфом, перешли к главному действию.

Двое бравых полицейских встали с обеих сторон сейфа, и полковник потребовал от Демида открыть металлический ящик.

Демид, поморщившись, повозился с запорами и, потратив минуту на снятие магических охранных заклинаний, широко распахнул дверцу сейфа. Распахнул, уничтожая все надежды на счастливое и обеспеченное будущее всех членов Отряда, развеивая все планы, которые участник похода строили в расчёте на богатую добычу. Мы рискнули и проиграли.

Рассчитывая, что у наших ног окажется весь мир, потеряли всё. Боль и разочарование читались на лицах моих соратников.

О горе, горе нам. Путь наш отныне вымощен страданиями и разочарованиями. И это тогда, когда мы находились буквально в одно шаге от успеха. Я искоса, сквозь полуопущенные веки, посматривал на окружающих, наслаждаясь моментом.

Хе-хе. Люблю сюрпризы.

Хи-хи. А это уже не я. Это наглый и чересчур много возомнивший о себе собакевич.