Бурсак принцепса Инферно

Она была словно статуя, прекрасная, но чертовски холодная, и её красота несла в себе некую опасность, напоминающую о том, что за неприступной внешностью может скрываться сердце, замёрзшее от боли.

Я чувствовал родную душу, и это манило сделать шаг вперёд. На ней было такое знакомое платье, словно из снов, из черного атласа, словно ночь, гладкое и скользящее, что облегало ее фигуру. Ткань переливалась шелковистым блеском, то мерцая, то гаснув под светом фонарей.

По всей поверхности платья, от плеча к подолу, красовалась вышивка, словно узор из застывшего ветра.

Серебряные нити, тонкие, как паутинки, сплелись в причудливые завитки, переходящие в стремительные линии. Они танцевали, словно в бешеном вихре, застывшие в движении, словно захваченные бурей. Иногда казалось, что вышивка шевелится, словно ее действительно колышет невидимый ветер. Нити трещали, словно порывы урагана, и это трепетание передавалось самой ткани.

Вгляделся в её лицо. Я чувствовал, что знаю её, но не мог вспомнить, где видел.

- Иди со мной, Карим, - сказала она. - Пора домой.

Посмотрев в ее голубые глаза, которые были полны любви и надежды. Я не сирота, пронеслось в голове. У меня есть семья! Даже если это всё ложь, то плевать. Ведь чего больше всего желает маленький сирота? Впрочем, чувство морока и иллюзорности бытия до сих пор не покидало меня.

Я взял ее руку и вместе мы пошли вглубь древнего города, держась за руку матери. Её тепло и уверенность передавались и мне, заставляя утихнуть бурлящие в душе сомнения.

Впервые за долгие годы я почувствовал себя дома. Она рассказывала мне о прошлом. О том, как я родился в семье могущественных магов и обладал редким даром управлять льдом, молнией и временем.

И как мой дедушка Вальдемар отсек наш род от семейного древа, ибо дети его возжелали власти, что и не снилась отцу, пойдя на сделку с самой тенью и тьмой… Вальдемар был мудр и праведен, будучи главой рода, а его слово было законом. Он верил в то, что род наш будет процветать благодаря честному труду и чистым помыслам.

Но его сыновья были иными. Жажда власти, как раковая опухоль, пожирала их изнутри. Они видели во власти не ответственность, а способ достичь личного благополучия, не задумываясь о последствиях.

Когда они обратились к воистину темным силам, Вальдемар понял, что их души уже отравлены скверной. Он отверг их, отрекся от них и отобрал имя рода. С тяжелым сердцем, но с твердой решимостью он отсек их от семейного древа.