Кузнец богини. Капля в капюшоне

– Вообще-то господин Огрант не заходит сюда, если прибыл в мастерскую. Он там отдыхает. Хотя иногда все-таки случается, - поспешила добавить Анрила, едва заметила, как помрачнела от ее слов Вальканта.

-Приехали, - пробурчала Вальканта под нос недовольным тоном. – То есть поговорить с ним не удастся?

-Я не думаю, что он зайдет к нам в ближайшее время. У господина Огранта в принципе дел много на Хан-Хара. Сюда он редко выбирается. А сейчас у Дендрала амулет сломался, который господин Огрант делал. Так что, наверное, он будет пытаться ему замену сделать.

На других мастеров Дендрал не соглашается. Точнее, не соглашался раньше.

-И сейчас вряд ли поменяется, - добавила Вальканта, когда Анрила затихла. Вздохнула. – Другими словами, будет сильно занят вынужденной работой. Ни гостей, ни видеть никого. Слушай, но вы ему как-то еду доставляете ведь? Значит, кого-то он пускает?

-Нет, - растерянно мотнула головой Анрила.

-А как же?

-Он сам готовит, прямо в мастерской. Говорю же, господин Огрант терпеть не может, когда ему мешают.

Мы туда близко вообще подходить боимся. Вон, сунулся один такой с вопросом не по делу. Потом на ноги его едва поставили. Дендрала не было, пока из города другого знахаря доставили, чуть копыта не отбросил.

-Превосходно, - язвительно буркнула Вальканта.

С досады пнула камушек под ногами. Предатель оказался комком грязи, брызнувшим во стороны. Анрила с недовольством осмотрела дорожку у дома и туфельки. Пришлось идти за метелкой и убирать последствия собственной вспыльчивости.

Вечером вернулась на лесную полянку. Черт с ним, с разговором. Не настроен на него – оно и понятно. Причем даже больше, чем могло показаться со стороны. Сама такая.

Возле мастерской было пусто. Ветер на поляну этим вечером заглядывать не собирался, было тихо. Радостно перекрикивались невидимые взору сверчки. С одной стороны поляны, с другой. И обратно. В их перекличку пыталась вклиниться птичья трель, но ревнивые насекомые глушили чужие робкие потуги на корню.

Вальканта прошла к светлому окну и встала в светлый квадрат травы. Ее вторжение осталось незамеченным, сама подавать голоса тоже не спешила. Вместо этого положила руки на оконную раму, сама почти улеглась сверху. Наблюдать за чужой работой можно было бесконечно.

Ачха склонился над столом, где что-то пытался изобразить на листе бумаги. Рядом валялись еще, часть скомкана. Судя по умиротворенной атмосфере, у мастера начинало получаться задуманное.