Мастер 3

Таверна «Трезвый бык»

В полуподвальном помещении с прошлого раза ничего не изменилось, все так же было накурено, пахло жареной рыбой, пролитым пивом и подгоревшим маслом, и было так же сумрачно. И даже рожи посетителей казались теми же самыми, словно они и не уходили отсюда все это время, хотя прошло уже больше двух месяцев. По-прежнему зал по вечернему времени и выходному дню, был заполнен почти под завязку. От разговоров стоял ровный шум, разгоняемый иногда окриками с кухни или разгорающейся руганью, и снова тот же массивный вышибала поднимался с табурета у входа и мрачно оглядывал зал, сжимая массивные кулаки, и ругань, как правило, сразу затихала, никто не хотел гарантированно огребать.

…

– Сейчас только и можно, что в выходной сюда зайти, новый управляющий редкая сволочь, даром что из простых, из наших, а все пытается выслужиться скотина. – проговорил, отпивая солидный глоток пива тощий молодой парень с редкими прилизанными волосами.

– Каждое утро досмотр устраивает, и если помятый, не выспавшийся, небритый, или не дай бог с запахом, то сразу штрафует. Вот только и можно, что отвести душу в нерабочие дни.

– А чего опять новый-то управляющий? Ты ж вроде говорил, что прежний стал им сродственником, на дочери женился. Неужто его выгнали за что? – спросил пухлощекий и румяный посыльный, тоже отпивая пива, но больше налегая на немудреную закуску.

– Не, не выгнали. Вот эта самая дочка и заболела, целители ее вылечили конечно.

Чего не вылечить, если денег полно. Но сказали, что климат здешний ей не подходит, сказали, что надо на юге жить, возле моря. Вот и переехали они туда всей семьей, и теперь у нас там на юге главное подразделение торгового дома. А у нас тут теперь филиал, вот и выслуживается новый управляющий, собака сутулая, а мы не за что страдаем. – тощий парнишка, хотя и с трудом, но выговорил незнакомые новые слова «подразделение» и «филиал».

– Да ты че? Вон оно как бывает. А че за город-то на юге, где у вас главное подразделение?

Пухлощекий и румяный парень в одежде посыльного, но при этом с пустыми руками, не спеша и задумчиво шел по вечернему городу, размышляя на ходу. Он не был суеверным, не верил в мистику, и во всякую возвышенную чушь, но все-таки он допускал, что в мире есть некое высшее провидение неподвластное человеку, будь он хоть трижды высшим магом.