Титан империи 7

Странное дело – обычно зубоскалит и кривляется, что не случись, а тут сразу присмирел. Или это на него алкоголь так действует?

Настя принюхалась. Да вроде ничем и не пахнет. И где та дама, с которой он якобы сбежал? Враки, как обычно.

– Пошли, нас уже ждут. Кстати… Колю же ты знаешь? – кивнула она на Болконского. – Ну если нет, то вот тебе – Николай Болконский! Мой будущий… вернее, мы дружим с детства. Да, Коля?

– Ага, – кивнул Болконский и почему-то приуныл.

Настя вздохнула, а затем чмокнула избранника в щеку.

– Не все сразу, понял? – строго покачала пальцем Настя, взяла за отвороты мундиров обоих балбесов и потащила в зал.

Однако в коридоре путь им преградил немного покачивающийся Петр Воротынский.

– Петя, дай пройти. Ты чего тут встал?.. – спросила Настя.

Вместо ответа тот сверкнул глазами, снял перчатку и запустил ее в лицо брату.

Шлеп! – и злосчастный элемент гардероба отскочил от щеки и упал на пол.

– Дуэль! Без магии! – проговорил Петр Жене прямо в лицо и остался стоять в ожидании реакции.

– Сука… – прошептала Настя и огляделась. Свидетели были, и дохрена!

А Женя стоял себе на месте и тер щеку. Ягненок резко куда-то испарился, и на его месте появился волк.

Наконец, он медленно поднял глаза с перчатки на Петра и, размахнувшись, дал тому прямо в нос.

Воротынский-младший охнул и шлепнулся на задницу, а из ноздрей хлынула кровь.

– Это не по правилам!

Женя хмыкнул и отряхнул ладони. Настя с Колей подхватили его под руки, обогнули пытающегося подняться Воротынского и поспешили в зал.

– Я буду твоим секундантом, – тронул его за плечо Коля.

– Дуэлянты хреновы… – проворчала Настя и тут заметила, что на сцену вышел Сперанский. Начинается!

– Кхем-кхем, – проговорил юрист, осматривая собравшихся, а потом вдруг резко повысил голос. – Попрошу минуточку внимания! У меня важное объявление!

Все замерли, и в зале повисла тишина. Воспользовавшись ситуацией, Настя схватила Женю за руку и стала пробираться ближе к сцене.

– Все вы знаете, что третьего дня преставился раб Божий Петр Константинович Саблин… – продолжил Сперанский, и тишина стала еще тяжелее. – Посему я, как духовник и юрист покойного, и во исполнение его последней воли, должен зачитать этот документ!

Он поднял руку и потряс в воздухе свернутой в трубочку бумагой.

– Прошу засвидетельствовать, что печать рода нетронута!

Гости закивали.

– Отлично, – юрист напустил на себя еще более деловой вид.